— Я понимаю. Потом я Уоту все объясню. Возвращайся в часовню, и никому ни слова, особенно месье де Клераку.
Он посмотрел на меня озадаченно и обеспокоенно, но все-таки ответил:
— Да, хозяйка.
И вернулся в часовню.
— Чего вы хотите? — спросила я Блеза Лорентена.
— Мне нужен серебряный ларец.
— Клянусь Богом, его у меня нет!
— Я знаю. — Он взял меня под руку. — Но мне известно, у кого он есть. Идемте со мной, и идите спокойно. Я отведу вас к вашим детям.
Я пошла рядом с ним, сжимая в руках чепчик Майри. Мои колени подгибались.
— Вы знаете, у кого сейчас ларец, — повторила я за ним. Я была твердо намерена сама разгадать эту загадку. — Вы считаете, что если у вас будут пленники — мои дети и я, — это поможет вам получить ларец.
— Совершенно верно.
— Рэннок Хэмилтон как-то во всем этом замешан.
— Возможно.
— Он хотел бы, чтобы мы с Майри были мертвы. Тогда он сможет заполучить Грэнмьюар от имени Китти.
Лорентен только рассмеялся и ничего более не сказал. Я не могла себе представить, у кого, по его разумению, был сейчас ларец — ведь прошло столько времени — и каков был его нынешний план.
— Как вы проникли в наши покои? — Мне так сильно хотелось закричать, позвать на помощь, что голос мой задрожал. Я не смела, не смела позвать на помощь. Я прижала чепчик Майри к сердцу. — Детей охраняли. Мои люди должны были их защитить.
— Ваши люди так же легко поддаются на обман, как и любые другие.
— К какому бы обману вы ни прибегли, они бы скорее умерли, чем отдали вам детей.
— Верно, — беспечно сказал Блез Лорентен. — Тут вы совершенно правы. Они все мертвы.
Глава тридцать седьмая
В грязном сарае пахло, как в конюшне. Майри сидела в углу, сжавшись и держа на руках Китти, точно крошечная львица, прижимающая к себе единственного детеныша. Китти свернулась калачиком, крепко зажмурив глазки. Глаза Майри округлились от ужаса и вызова; ее золотые волосы, волосы Александра Гордона, распустились и спутались. Ее верхняя юбка была испачкана кровью.
— Майри! — крикнула я. Я бросилась бежать по утоптанному земляному полу и упала перед ними на колени. — Китти! Девочки, мои родные, вы целы? Майри, ты не ранена? Покажи maman, где.
— Maman. — Она сглотнула. — Они ранили Уота и Дженет. Сейли плакал. А Tante Mar упала.
— О Боже! О нет! Благословенный святой Ниниан, нет! — Я не могла об этом думать, не могла этого вынести. Я стиснула их обеих в объятиях. — Дай посмотреть, моя Майри-роза. Ты точно не ранена?
— Tante Mar упала, — пискнула она опять. Затем бросилась ко мне на грудь и душераздирающе зарыдала.
Я прижала их обеих к сердцу и посмотрела на Блеза Лорентена.