— Он назвал вам имя? Мне все равно, кому в конце концов достанется ларец. Единственное, чего я хочу, это узнать, кто убил моего мужа, и увидеть, как убийцу повесят.
— Он ничего мне не сказал, — ответил Блез Лорентен. Его странные, выцветшие глаза смотрели прямо в мои. Дикий переступень, подумала я. Чертова репа. Не доверяй ему, Ринетт.
— По вашим словам, он правильно описал кинжал, которым убили вашего мужа, — сказал он. — Это не тот кинжал?
Он вынул из ножен свой собственный кинжал и эфесом вперед протянул его мне. Кинжал был весь стальной, без каких либо украшений, самый обычный клинок, из тех, которые продавались, по крайней мере, в полудюжине лавок на Хай-стрит.
— Нет, — отвечала я. — Это не он.
Он убрал кинжал обратно в ножны.
— Стало быть, ни он, ни я не убивали вашего мужа, — заключил он. — Жаль, что я не могу дать вам того, что вы хотите, и доставить ларец во Францию, королеве Екатерине. Она бы щедро меня вознаградила, и я бы с радостью разделил с вами эту награду, если вас интересует золото.
— Нет, — сказала я. — Золото меня не интересует.
На следующий день Шастеляр был обезглавлен на площади возле рыночного креста. Говорили, что он отказался от молитв как католического священника, так и протестантского пастора и смело взошел на эшафот, громко декламируя строки Пьера де Ронсара из «Гимна Смерти»:
Богиня, в смертный час не дай в постели. Однажды умереть, страдая и болея, И если буду все же умирать, Позволь мне смерть встречать Внезапно, радуясь, что господу служу Иль государю жизнь с любовью отдаю.
Меня там не было; я не смогла бы вынести зрелища еше одной казни. Королева тоже не пришла — на этот раз Морэй не стал ее принуждать. Говорили, что Шастеляр перед смертью обратил взор к дому, где она остановилась, и умер с ее именем на устах. Но люди много чего говорили, и по большей части то была ложь.
Но именно лживые домыслы и остаются в народной памяти.
Глава двадцать первая
Я была в опале, а Нико — в величайшей милости, и мы с ним словно жили в разных мирах. После возвращения двора в Холируд я начала ждать, когда он подойдет ко мне — ведь мне надо было рассказать ему и о том, что я вспомнила вид гарды и эфеса кинжала убийцы, и о том, что Шастеляр тоже точно знал, как тот выглядел. Мне нужны были его идеи, его знание жизни и света. Но он все не приходил. Может быть, он в самом деле стал любовником королевы и проводит с нею не только дни, но и ночи? Наконец я послала к нему Дженет с запиской. Вернувшись, она сказала, что граф Морэй, питающий ко мне вражду, приставил ко мне соглядатаев, и Нико приходится избегать общения со мною, чтобы не навлечь на мою голову еще большую немилость королевы.