— Мадам, — сказала я, — я вас умоляю. Не сжигайте эти бумаги. Сохраните их. Поместите их в надежное место и прочтите позже, когда вы будете одна. Не показывайте их никому.
— Мэри, — произнес Дарнли. Он подошел к ней вплотную и взял ее за руку; голос его зазвучал хрипло и страстно. — Моя Мэри. Сожги их, не то мне придется покинуть тебя — ибо я не могу стерпеть, чтобы между нами были какие-либо секреты.
«Не слушайте его, — подумала я. — Иначе все изменится. О, мадам, все ваше будущее изменится, если вы сейчас послушаете его. Опустите глаза, посмотрите вниз, поглядите, как бутоны желтого петушьего гребня липнут к его башмаку, взгляните, они налипли уже на оба его башмака и даже на чулки…»
Королева вынула зашифрованные бумаги из ларца и бросила их в огонь.
Я вскрикнула от ужаса. Я бы подбежала к камину и своими изрезанными руками выхватила бы их из пламени, если бы Нико не удержал меня.
— Уже поздно, — сказал он. Все остальные громко кричали, и шум их голосов сливался с потрескиванием огня в каминах и стуком дождя по оконным стеклам.
Он произнес это вполголоса, для меня одной.
— Их больше нет.
— Значит, все было напрасно! — Я заплакала. Я старалась успокоиться, но не смогла. — Все было напрасно, Нико! Смерть Алесандра. Смерть Уота Кэрни. Рэннок Хэмилтон. Все это было зря!
— Нет, не зря. Ты выполнила свое обещание, данное старой королеве. А молодая королева сама выбрала свой путь и должна будет пройти по нему до конца.
— Этого недостаточно.
— А по-моему, достаточно. Возможно, мы еще услышим об этих пророчествах — ведь она так и не прочла вслух их все. Помнишь, как я сказал тебе, что мир бы изменился, если бы ты не взяла ларец?
— Помню.
— Быть может, мир снова изменился теперь, когда ларец, наконец, был открыт. Нам не всегда дано понять пути, которые выбирает судьба, ma mie.
— Ларец, — произнесла королева. Внезапно все разговоры снова стихли. — Сам ларец принадлежал моей матушке. Я сохраню его. Разумеется, его надо будет почистить. Возможно, когда-нибудь я положу в него свои собственные письма.
— Отличная мысль, моя Мэри, — одобрил Дарнли. — Он очень красивый — я буду посылать тебе письма и стихи, чтобы было что в него положить.
Они явно никого не замечали, кроме друг друга. Я присела в низком реверансе, стоявший подле меня Нико поклонился. Мы вместе вышли из зала, и никто не позвал нас обратно.
Глава сорок третья
Тетушка Мар по-прежнему не могла осилить долгую поездку в седле из Эдинбурга в Грэнмьюар, но мы больше не могли медлить. Нико договорился, чтобы мы все из гавани Лита отправились морем в Эбердин, со свинцовым гробом Уота Кэрни в твиндеке[122] и лошадьми: Лилид и Диамантом — в трюме. Сейли остался в женской каюте с тетушкой Мар, Дженет, Юной МакЭлпин, мною и детьми, а Нико и мальчики: Дэйви и Джилл — отправились в путь на палубе, вместе с командой. Когда мы прибудем в Эбердин, оттуда можно будет медленно, часто отдыхая, двинуться в Грэнмьюар, везя тетушку Мар в паланкине. Дженет уже достаточно окрепла, чтобы ехать верхом, если мы будем продвигаться вперед, не спеша.