— Тебе отлично известно, что я этого не сделаю!
Он снова рассмеялся.
— Когда разрешение папы придет, отец Гийом призовет нас к себе, исповедает нас и сочетает браком уже по всем правилам. Вот после этого, ma mie, ты уже не сможешь от меня отделаться.
— А я и не захочу. Когда эти обеты… de futuro… можно будет произнести?
— Во время вечерни — если ты того желаешь.
Он поднял к губам мою руку и нежно поцеловал костяшки пальцев, потом повернул ее и поцеловал ладонь. Порезы от кинжала Блеза Лорентена зажили, но шрамы от них останутся у меня на всю жизнь. Интересно, что королева Екатерина де Медичи сделала, когда получила кинжал? Скорее всего, пожала плечами, улыбнулась и отдала его обратно главарям Летучего отряда, чтобы его мог использовать другой наемный убийца.
— Уродство, — сказала я, сжимая руки в кулаки.
— Нет, боевые шрамы, знаки доблести.
— Они всегда будут напоминать мне о Лорентене и об Александре.
— Александр — отец Майри. Ты никогда его не забудешь, да и не должна забывать.
Я снова приложила руку к стене сада, к камням Грэнмьюара, нагретым солнцем.
— Какой будет наша жизнь, Нико? Мы будем просто жить здесь и станем сельскими жителями?
— А это именно то, чего ты хочешь?
— Думаю, да. Мне бы хотелось оставаться здесь еще долго-долго. Хотя…
— Хотя что?
— Помнишь, как ты спросил меня, не захочу ли я как-нибудь съездить в монастырь на Монмартре? Не захочу ли вновь увидеть свою мать?
Он устремил взгляд на море, туда, где был юг. В сторону Франции.
— Помню. Тогда ты сказала, что могла бы поехать в Эдинбург, в Жуанвиль, в Клерак — но только не на Монмартр.
— Я передумала.
— Стало быть, ты не хочешь быть женою простого эбердинширского фермера?
Представив себе Никола де Клерака в роли «простого эбердинширского фермера», я невольно улыбнулась.
— Быть может, я захочу жить как Персефона, — сказала я. — Полгода здесь и погода в большом и шумном мире.
— Если не считать того, что если ты будешь Персефоной, то мне придется играть роль Аида[124] , то, по-моему, это отличный план, — ответствовал Нико. Он тоже улыбался. — Мы заживем здесь уединенной сельской жизнью с нашими посевами, овцами и твоими садами и время от времени будем куда-нибудь ездить. Ненадолго.
«Посещать, — когда-то сказала я. — Мои отец и мать жили при дворе и посещали Грэнмьюар по временам. Мне бы хотелось поступать как раз наоборот».
Он запомнил мои слова.
— Нико, — спросила я, — после того, как мы обручимся, ты пойдешь со мною в Русалочью башню?
— Конечно пойду, — отвечал он.
Нико отнес тетушку Мар в церковь Святого Ниниана и усадил ее в кресло, обложив для удобства полудюжиной подушек. Он хотел проделать то же самое с Дженет, но та гордо отказалась, заявив, что с нею «не надо так нянчиться». Рядом с ними на женской половине церкви встали Бесси Мор, Эннис Кэрни, Юна МакЭлпин и Либбет, а на мужской — Норман Мор Робине Лури, Дэйви и Джилл. Джилл держал на руках Сейли.