Я оставила Сейли в конюшне на попечение Уота; он был чистый, сухой, до отвала наевшийся мяса и хлеба, и крепко спал на толстом, теплом одеяле. Потом я привела в порядок себя, стараясь, насколько это было возможно, придать себе опрятный вид — Дженет помогала мне и бранила за безрассудство, — и отправилась к королеве.
Мэри Ливингстон вернулась раньше меня и все еще рассказывала историю про ведьм леди Хантли, священный колодец и про то, как я спасла Сейли. Дамы слушали, затаив дыхание. После того как я сделала королеве реверанс, она немедля велела мне подойти ближе и еще раз рассказать всю историю с самого начала.
— Сестра, думаю, будет лучше, — сказал граф Морэй, сидящий в резном кресле на другом краю комнаты, — если мистрис Ринетт точно перескажет нам то, что леди Хантли говорила о битвах и армиях и о том, что наши воины якобы перейдут на сторону противника.
— Хорошо, — отозвалась королева. — Битон, принесите, пожалуйста, еще вина. Мы оставим разговоры о ведьмах и щенках и серьезно поговорим о войне.
— Ничто из того, что я слышала, не подкреплено фактами, мадам, — сказала я. — Леди Хантли явно очень доверяет повинующимся ей ведьмам, и ее слова о том, что граф Хантли выиграет битву за Эбердин и что королевские войска перейдут на его сторону, основаны только на их видениях.
— Марианетта, а что сказали цветы?
— Там было давно отцветшее сливовое дерево и синяя фиалка, расцветшая много позже положенного ей срока…
Я замолчала. Все виденные мною цветы относились к Сейли. Я не могла вспомнить ни единого цветка, ни единого листка, ни единого стебелька или травинки, которые могли бы сказать мне, сбудутся ли слова леди Хантли и ее ведьм или нет.
А может быть, цветы просто смеялись надо мной, и у их послания был двойной смысл?
— И что это значит? — не унималась королева.
— Сливовое дерево означает преданность, — сказала я. — А синяя фиалка — верность. Думаю, ваши войска останутся верны вам, мадам. Что касается остального — предсказания о том, что граф Хантли отдохнет завтра в Эбердине, — то тут я ничего не могу вам сказать.
— Это предсказание можно истолковать по-разному. — Это сказал Никола де Клерак, только что вошедший с лютней в руке в комнату, где королева вкушала свой ужин. — А что до преданности и верности… — Он посмотрел на меня, и я ясно увидела, что он боялся за меня и сейчас чувствует облегчение от того, что мне более не грозит опасность.
— Что до преданности и верности, — повторил он, — то это превосходные качества, в ком бы ты их ни нашел.
Глава восемнадцатая
Королева облачилась в свой любимый мужской наряд: камзол фиолетового бархата и шелковые рейтузы — и была готова отправиться на войну.