— Если я поскачу вперед, то вы меня не догоните.
— У вас ничего не получится. Пожалуйста, не вынуждайте меня совершать оскорбление Вашего Величества, то есть связывать вас и вести вашу лошадь на поводу обратно в Эбердин.
Королева взглянула на него из-под полуопущенных ресниц.
— Вы бы действительно это сделали, да, сьёр Нико?
— Да, мадам.
— Тогда пойдемте.
Она вышла из дворца, шагая широко, как мужчина. В одном она точно была права: камзол и рейтузы были куда удобнее, чем бесконечные корсеты и корсажи, нагрудники и привязываемые к корсажам рукава, нижние и верхние юбки, которые принуждены были носить мы, женщины. Она знала, что ее длинные ноги прямы и имеют идеальную форму и что все солдаты будут глазеть на них, а Шастеляр сложит песни о ее красоте и отваге — и этого ей было довольно.
Граф Хантли и его Гордоны заняли позицию на холме Фэр над ручьем Коррихи. Я придержала Лилид, королева же смело проехала вперед и привстала на стременах, высматривая фигуру сэра Джона Гордона, такого красивого, такого галантного, такого неутомимого танцора. Королевские силы под командованием графа Морэя были выстроены на возвышенности по другую сторону ручья.
— Когда они начнут? — нетерпеливо воскликнула королева. — Сьёр Нико, нельзя ли мне подъехать поближе?
— Вы будете стоять там, где стоите, мадам, — твердо сказал Нико. Его голос прозвучал резче, чем я когда-либо слышала прежде, во всяком случае, когда он говорил с королевой. — Да понимаете ли вы, что на этом вон холме солдаты вот-вот начнут сражаться и умирать? Они умрут взаправду, не исповедавшись, не получив отпущения грехов, и когда битва закончится, уже не придут к вам, дабы поклониться и выслушать вашу похвалу за то, как славно они держались.
— Как же вы нелюбезны, сьёр Нико, — надулась королева.
Она повернулась к Пьеру де Шастеляру, сидящему на подаренном ею красивом гнедом мерине по другую от нее сторону. Однако поэт не смотрел на нее, поскольку был полностью поглощен разговором с другим французом, жилистым и светлоглазым, по имени Блез Лорентен. Их головы почти соприкасались, как у парочки влюбленных, и я не могла не подивиться: как же Шастеляр будет кропать оды о беспримерной отваге королевы, если он посвящает все свое внимание не ей, а кому-то другому?
— Что вы на это скажете, месье де Шастеляр? — резко произнесла королева. — Я бы хотела увидеть, как сэр Джон Гордон вызывает на поединок моего брата — вы могли бы написать об их единоборстве великолепную оду в стиле Ронсара.
Как раз в это мгновение пронзительно заиграли волынки и войска разразились дружными воплями, когда группа всадников отделилась от сил графа Морэя и, перемахнув через ручей, ринулась по склону холма наверх, туда, где стояли Гордоны.