У Мэри Ливингстон не было причин лгать. То, что она сказала, снимало подозрения с графа Морэя, но не замешана ли в убийстве Александра его мать? Будь леди Маргарет на тридцать лет моложе и на несколько дюймов выше, я бы заподозрила, что она могла сама нанести роковой удар. Однако факт оставался фактом — при ее возрасте и росте она не могла сама быть убийцей, а если бы она воспользовалась услугами наемного головореза, то у него был бы обыкновенный кинжал, без золота и драгоценных камней.
— Я прошу вас простить меня, милорд Морэй, — сказала я. — Мадам, если вам будет так угодно, я удалюсь.
— Нет, нет, — отвечала королева. — Если гордость моего брата уязвлена тем, что ему пришлось честно ответить на ваши вопросы, то пусть удаляется он. Подойдите поближе, Марианетта, и спойте вместе с нами. У вас приятный голос и к тому же достаточно низкий, чтобы исполнить партию альта.
Граф Морэй встал со своего кресла и молча покинул комнату. Я смотрела, как он выходит, не испытывая никаких чувств, только констатируя про себя:
— Итак, Морэй и Роутс исключаются. Леди Хантли поручилась за мужа и сына, впрочем, сейчас оба они мертвы. Теперь надо проверить англичан и французов. Теперь обязанности бедного мастера Уэдерела исполняет сам мастер Томас Рэндольф. Что до Блеза Лорентена, то он наемник и может работать на кого угодно. И еще есть Шастеляр — распевая на два голоса с королевой, он все время смотрел на меня, и в его темных глазах читалась железная решимость.
Он был в Эдинбурге в ту ночь, когда убили Александра — он приехал вместе с королевой, в свите монсеньера де Дамвиля. Какое-то время он пробыл в Шотландии, потом уехал обратно во Францию, но затем вернулся — зачем? Не агент ли он гугенотов, как предположил Нико? Во всяком случае, я ни разу не видела его на мессе.
— Вы нажили себе врага, мистрис Ринетт, — заметил Никола де Клерак. В его тоне прозвучали шутливые нотки, но лицо его было напряженно-внимательным и серьезным. Я видела у него точно такое же выражение, когда у меня была горячка, но не могла припомнить, с чем оно было связано.
— Ерунда, — сказала королева. — Марианетта находится под моей личной защитой. А теперь давайте споем все сначала.
Глава двадцатая
Все святки я как могла старалась восстановить силы. Тем временем благосклонность королевы к Пьеру де Шастеляру возросла неимоверно; между тем мастер Нокс яростно обличал с амвона грехи двора: танцы, музыку, похоть и, наконец, мерзость, коей является католическая месса. И чем яростнее были эти обличения, тем больше часов королева демонстративно проводила с Шастеляром, кладя его стихи на музыку, танцуя с ним, прижимаясь щекою к его плечу. Никто не удивился, когда в канун Крещения именно ему достался тот кусок пирога, в который был запечен боб, и на него надели корону короля всех зимних празднеств.