— Матерь Божья, Ринетт, мне так тебя жаль! Конечно же, мы все постараемся тебе помочь, чем только сможем. Но если хочешь знать правду, я нисколько не удивлена. Твой Александр никогда не был бы счастлив в Грэнмьюаре. И в своей голове он повернул бы все так, будто проворачивает это дело ради тебя, своей любимой жены. В конце концов, он и сам бы в это поверил.
— Наверняка из-за этого его и убили, — сказала я. — Возможно, он еще кого-нибудь предал. Возможно, кто-то предал его. А может быть, кто-то просто хотел его остановить. О Дженет, я так его любила! Я вижу его каждый раз, когда смотрю на Майри.
— Так и должно быть. И все-таки хорошо, что ты взглянула правде в лицо, Ринетт, потому что только так сможешь решить, что делать дальше, и это будет осознанный выбор.
— Я никогда не перестану любить его, что бы он там ни сделал.
— Первая любовь есть первая любовь. Ни одна женщина ее не забудет
Я посмотрела на нее.
— А кто твоя первая любовь, Дженет?
Она улыбнулась.
— Я пока еще его не встретила. Но он мне снился. Думаешь, я никогда не ходила в поля в полночь, в канун дня святой Агнессы, не бросала зерна пшеницы и не говорила:
«Прекрасная Агнесса, Пусть во сне Придет мой суженый ко мне?»
Я улыбнулась сквозь слезы.
— Надеюсь, ты скоро его встретишь.
— Я тоже надеюсь.
— Я все равно добьюсь, чтобы убийцу Александра нашли и справедливость восторжествовала. Что бы он ни сделал, он не заслужил, чтобы ему перерезали горло в толпе на Хай-стрит.
— Справедливость — вещь хорошая, но добиваясь ее, будь осторожна. Она не стоит того, чтобы за нее умирать.
Глава десятая
Королева со свитой вернулась в Эдинбург в конце сентября и снова поселилась в своей башне. Теперь дворец Холируд каждое утро оживал: сюда являлись придворные и послы, рабочие приносили гобелены, ковры и картины, там и сям группами по двое и по трое стояли смеющиеся дамы и кавалеры и время от времени, когда им казалось, что их никто не видит, целовались. Меня навестила Мэри Ливингстон и помогла мне пополнить мой скудный гардероб, чтобы я не выглядела как деревенская простушка из Эбердиншира, когда займу свое место среди фрейлин королевы Марии. Мэри принесла мне подаренные мне королевой отрезы шелка и бархата, кружева, ленты и даже серебряный парчовый нагрудник для платья и пару черных бархатных расшитых мелким жемчугом рукавов. Сложив все эти сокровища на кровать, она начала выкладывать сплетни о поездке королевы по стране — в замке Стерлинг занавески кровати королевы загорелись, а в Перте она лишилась чувств прямо на улице.
— Жаль, что ты не видела в Стерлинге леди Хантли и не слышала ее речей. После того как мы потушили пламя, она вдруг заявила, что существует древнее пророчество, будто в Стерлинге будет заживо сожжена королева. Кстати, леди Хантли держит при себе ведьм, так что ее саму вполне могут сжечь заживо, если она не поостережется.