Глава тринадцатая
Я решила начать с графа Роутса. На лестнице в замке Крайтон он во всеуслышание заявил, что не желает, чтобы Грэнмьюар перешел в руки Гордонов; так что у него была вполне веская причина убить моего мужа из клана Гордонов. И он, конечно же, ожидает, что я явлюсь к нему с извинениями за свою дерзость.
Я подождала, пока мы не вернемся в Эдинбург, и послала к нему Уота Кэрни со смиренной просьбой об аудиенции. Я ничуть не удивилась, когда Уот вернулся с ответом, что я могу явиться к графу в Лесли-хаус на Хай-стрит после обеда.
Он ждет от меня самоуничижения — что ж, он его получит. Я понаблюдала за королевой и узнала, как женские слезы порой действуют на слишком возомнивших о себе мужчин. Я ничего не добьюсь, если прямо обвиню Роутса в убийстве Александра и потребую, чтобы он показал мне свой кинжал. Но я без труда смогу заполучить его кинжал в свои руки, если красиво зарыдаю и предложу ему показать, что со мною сделал Рэннок Хэмилтон.
Сказать по чести, мне не нравилось очень многое из того, чему я научилась при дворе.
Я сидела в своей крошечной каморке в Холируде, обедая хлебом и молоком. Королева была занята изучением латинских текстов под руководством мастера Бьюкенена, так что на сегодняшний вечер я была свободна. Пообедав, я, в сопровождении Уота, прошла через дворцовые сады и Эбби-стрэнд и очутилась в Кэнонгейте, на Хай-стрит. Было холодно, и в воздухе висел такой густой туман, что в двух шагах ничего не было видно. По пути в Лесли-хаус я повторяла про себя все, что я знала о Роутсе — он был пятым графом в роду, его звали Эндрю Лесли, он был лет на десять меня старше, и его дед и мой прадед были двоюродными братьями.
Я оставила Уота у дверей, со слугами графа, а сама вошла в дом. Сурового вида экономка взяла у меня мой намокший в сыром тумане плащ и проводила меня в личные покои графа.
— Здравствуйте, милорд, — сказала я, сделав учтивый реверанс. Роутс сидел у окна в изящном резном кресле, освещенный бледным светом зимнего солнца. Других кресел или стульев в комнате не было, так что я осталась стоять. В ответ на мое приветствие он ничего не сказал, только неподвижно сидел и глядел на меня, словно чего-то ожидая. Дай ему то, чего он хочет, каким бы горьким это ни было, сказала себе я. И он станет мягкой глиной в твоих руках.
Я сделала глубокий вдох и сказала:
— Милорд, я хочу поговорить с вами о том, что случилось в Крайтоне.
— Разумеется.
— Я покорнейше прошу вас простить меня за то, как я с вами тогда говорила. — Я изо всех сил старалась подражать чарующему голосу королевы. — Вы — глава моего клана, и я должна оказывать вам всяческое уважение и почтение.