— Они тоже, мадам.
— Не важно, кто победит, не так ли? — Королева так старалась перекричать шум битвы, что в ее голосе зазвучали визгливые нотки. — Я ведь все равно останусь королевой, чья бы ни взяла.
Никто ей не ответил. Мы все только смотрели на нее. Мне хотелось дать ей пощечину, хорошую оплеуху.
— Нет, конечно, важно, кто одержит победу. — Королева натянула поводья и повернула свою лошадь в сторону Эбердина. — Граф Хантли желает стать главой моего Тайного совета и вернуть Шотландию в лоно католической церкви, а лордов Протестантской Конгрегации объявить вне закона. Он попытается выдать меня замуж за лорда Джона, но здесь его ждет разочарование, ибо я никогда не выйду замуж по чьей-либо воле, только по своей собственной. А теперь я желаю вернуться обратно в город.
Она пришпорила лошадь и легким галопом поскакала назад. Нико вместе с гвардейцами последовал за ней. Мэри Ливингстон взглянула было на меня и тоже унеслась прочь. Я поворотила Лилид и отправилась вслед за ними. На полпути в Эбердин меня нагнал гнедой мерин.
— Мадам Лесли. — Это был Пьер де Шастеляр. Я оглянулась, ища глазами Блеза Лорентена, но его нигде не было видно. — Подождите минутку. Я бы хотел с вами поговорить.
Я натянула поводья. Лилид заплясала на месте.
— Надеюсь, вы напишете о сегодняшней битве красивые стихи, — сказала я. Мой голос дрогнул. — И о храбрости королевы.
Он понял мои слова буквально, не уловив горечи, с которою я их произнесла.
— Непременно, — сказал он. — Королева была прекрасна. Однако милость, которой она одаривает меня, затрудняет для меня общение с другими дамами.
Благословенный святой Ниниан! Он что, собирается признаться мне в любви?
— В вашем распоряжении находится некий серебряный ларец, который раньше принадлежал Марии де Гиз, ведь верно? Я имею поручение от одного важного лица во Франции…
— Сейчас же прекратите! — сказала я. — Вы что, месье, с ума сошли? Сейчас на берегах ручья Коррихи умирают люди. Молитесь за их души и не смейте говорить мне о такой безделице, как серебряный ларец!
Я увидела, как что-то блеснуло в его глазах — что-то расчетливое и жестокое, чего никак не ждешь от поэта.
— Это вовсе не безделица, — сказал он. — И у меня мало времени. Я пользуюсь удобным случаем, когда он представляется, как сейчас.
— Я скажу вам то же, что говорила и всем остальным — ларец Марии де Гиз не продается. Никому.
— Возможно, однажды, и уже в скором времени вы передумаете.
— Возможно, однажды, и уже в скором времени эти вот холмы опрокинутся в море.
Я поворотила Лилид, ударила ее по крупу хлыстом и галопом умчалась прочь.