— Я ничего не знала. Я просто показала ему ларец и тайник. Я так его любила. Мне бы и в страшном сне не приснилось… — К горлу у меня подкатил ком, к глазам подступили слезы. А я-то думала, что выплакала все свои слезы по Александру давным-давно.
— Мы знали, что он предложил ларец нескольким персонам, чтобы набить цену. И герцогиня Антуанетта потребовала, чтобы я на честных мощах святого Людовика дал ей клятву, что разыщу ларец и что всеми силами буду поддерживать королеву Марию и, если будет надо, отдам за нее жизнь.
— И ты все еще в достаточной мере монах, чтобы чувствовать себя связанным этим обетом.
На его лице отразилось удивление.
— Да, конечно. Мы полагали, что ты прячешь ларец в Грэнмьюаре.
— Так вот почему ты помогал мне. И предложил мне помочь найти убийцу Александра.
— Да, — ответил он. — Вначале.
— И именно поэтому ты придумал предлог для поездки в Грэнмьюар, когда королева и ее войско отправились на север, чтобы подавить мятеж графа Хантли. Ты надеялся, что тебе представится возможность поискать ларец?
— Нет! — Я видела, что с каждым вопросом делаю ему все больнее, но я должна была задать эти вопросы и получить на них внятные ответы. — Да, я надеялся, что ты скажешь мне, где он. Но клянусь, я никогда не стал бы искать сам.
— Ты надеялся, что я сама расскажу тебе, где он.
— Да, и я просил тебя рассказать, помнишь? В булочной.
Я опустила глаза, взглянула на свои руки в перчатках и почти почувствовала, как он легко-легко проводит подушечкой большого пальца по моим пальцам. «Вы будете в наибольшей безопасности, если отдадите ей ларец сейчас, без всяких условий».
— Но я отказалась.
— Но ты отказалась. Мне и в голову не приходило, что старая королева рассказала тебе, как попасть в потайной подвал, или что ты спрятала там ее ларец. Я не догадывался, где он, до того самого вечера в Лохлевене, когда ты призналась, что оставила его именно там.
— До того вечера, когда мне пригрозили, что насильно выдадут меня замуж за Рэннока Хэмилтона, если я не скажу, где ларец.
— Да.
— И даже зная, что они со мною сделают, ты все равно ночью уехал из Лохлевена и вернулся в Эдинбург раньше нас. Ты спустился в подвал и забрал ларец. Что ты сделал с ним, Нико? Скажи, он был спрятан в твоих покоях в Холируде, когда ты пришел в церковь Святого Джайлса, чтобы посмотреть, как меня против моей воли отдадут Рэнноку Хэмилтону?
— Нет. — Все его тело страшно напряглось, как будто с него живого сдирали кожу. — К тому времени я уже отослал его с нарочным во Францию, герцогине Антуанетте. Она не хотела, чтобы молодая королева увидела хранящиеся в нем бумаги, по крайней мере, до тех пор, пока их не просмотрит она сама — она боялась, что королева Мария просто отдаст их Морэю.