Он взял меня за руку. Думаю, он сделал это, чтобы вовремя поддержать меня, если я лишусь чувств. А может быть, он просто беспокоился за свое изысканное платье.
— Нет, — мягко проговорил он. — Убийца был в темной одежде и плаще с капюшоном — но так же были одеты и сотни других. Все произошло очень быстро. Возможно, он намеревался убить и вас, мадам. Он не сделал никакой попытки украсть кошелек или кинжал вашего мужа, так что я не думаю, что им двигало простое желание поживиться.
Леди Маргарет Эрскин сказала то же самое. «Из-за этого серебряного ларца погиб твой Александр».
— Тогда что же? — спросила я.
Он на мгновение перевел взгляд на темнеющий за катафалком полуразрушенный клирос. Быть может, он видел там тени давно отошедших в мир иной отцов-августинцев? Мне показалось, будто я слышу невнятный шелест и тихие шаги проходящей мимо процессии монахов. При всей элегантности и роскоши его наряда и искусно наложенной косметике, в Никола де Клераке чувствовался какой-то не вяжущийся с этим аскетизм. Я могла легко представить его в рясе и клобуке.
Он ответил:
— Не знаю. Однако если вы мне позволите, постараюсь узнать.
У меня начинала кружиться голова, и я была не вполне уверена, что правильно его расслышала. Я вырвала свою ладонь из его руки.
— Зачем вам это нужно?
— Возможно, все дело в том, что когда произошло убийство, я был так близко, — сказал он. — А может быть, затем, что, на мой взгляд, раскрыть это преступление в интересах королевы.
— Я все равно узнаю правду.
— Мадам, возможно, вам самой все еще угрожает опасность. Пойдемте, позвольте мне проводить вас до вашей комнаты. С телом вашего мужа здесь ничего не случится, а ваше место рядом с вашим ребенком.
Его нравоучение рассердило меня. Не месье де Клераку говорить мне, где мое место. И у него не было никакой законной причины предлагать мне помощь. Ноги мои подгибались, и у меня снова появилось чувство чрезмерной легкости, но я достаточно хорошо соображала, чтобы притвориться, будто принимаю его предложение. Как сказала бы Дженет, лучше держать черта под дверью, чем выгонять его из дома вовсе. Я буду держать месье де Клерака под дверью, пока не дознаюсь, что им движет.
— Если вы желаете мне помочь, то посмотрите на это, — предложила я. — Те, кто обмывал и одевал его и положил его тело на этот катафалк, не обратили большого внимания… на его рану.
Никола де Клерак сдвинул брови.
— Что вы имеете в виду?
Я снова подошла к катафалку и кончиком пальца коснулась рубина, застрявшего в корке запекшейся крови моего мужа.
— Этот камень не его. Он так и не успел выхватить кинжал и при жизни, не будучи придворным, не носил ни драгоценностей на одежде, ни серег в ушах.