— У меня есть ларец, — прошептала она. — Мне не удалось спрятать его в надежном месте. Поклянись мне своей жизнью, что вынесешь его из дворца и поместишь туда, где он должен храниться.
— Я хочу вернуться домой. — Я знала, что мои слова звучат глупо и по-детски, но я не могла остановиться. — Мне не нужен ваш ларец. Мне не нужны ваши тайны. Я хочу одного — вернуться домой, в Грэнмьюар.
— Так ты все еще ненавидишь меня, ma petite[7] за то, что я привезла тебя ко двору? — Королева приподняла руку, тихо застонав от боли, которой ей стоило это движение, и нежно погладила меня по голове. — В Грэнмьюаре ты была как кость, брошенная сразу двум собакам: Роутсу и Хантли, — Лесли и Гордонам. И у Лесли, и у Гордонов есть претензии на Грэнмьюар — ты, конечно, Лесли, но твоя бабушка была урожденная Гордон, а твой Александр, пока не достиг совершеннолетия, находился под опекой Хантли.
— Вы сами даровали мне Грэнмьюар в ленное владение! — Мне ужасно не хотелось спорить с нею теперь, когда она умирала, но я ничего не могла с собой поделать. — Так же как король, ваш муж, даровал его моему отцу, а Иаков IV — отцу моего отца, и так оно продолжается уже тысячу лет.
Губы королевы дернулись в подобии улыбки.
— Нет, все же не так долго, — сказала она. — А после смерти твоей бабушки тебе было куда безопаснее жить при дворе.
— Александр бы меня защитил. Да я и сама сумела бы защитить себя. Я знаю, мадам, что вы хотели как лучше, но жизнь при дворе была для меня пыткой.
— Я тебя более не задерживаю. У меня к тебе только одна просьба; после того как ты ее выполнишь, можешь уезжать домой и сама справляться со своими трудностями — хотя должна тебя предупредить: едва меня не станет, как ты окажешься во власти Роутса, а он ни за что не позволит тебе выйти замуж за молодого Гордона.
— Я от него сбегу. И я никогда не соглашусь выйти замуж ни за кого кроме Александра.
— Что ж, пусть Господь даст тебе силы. Но, Ринетт, ecoute[8] , мое время на исходе. Я твоя королева. По моему первому мужу я твоя тетушка, и тебе известно, что я любила твою мать, как родную сестру. Ты должна сделать то, о чем я прошу. Поклянись на кресте, что все исполнишь.
Я наклонила голову и посмотрела на цветы, которые собрала при свете луны. Боярышник — знак смерти, обрызганный кровью и обвитый жимолостью. Вьющаяся жимолость — сеть, силок, шепчущая:
— Ты должна остаться здесь, связанная этими узами, и сделать то, о чем она просит. — Роза шиповника, такая благоуханная, лежащая отдельно от остальных цветов. Значит, впереди у меня свобода и счастье, если я последую совету цветов: переживи эту смерть — и не думай о крови, тут крови нет, так чью же смерть предвидит боярышник? — дай клятву и прими грядущее счастье.