— Разумеется.
Они отошли и вместе с остальными выстроились для танца. Я отступила в тень, отбрасываемую стеной, и медленно пробралась к западному концу галереи, откуда я могла незаметно выйти за дверь и возвратиться в мои собственные покои, где сейчас спит моя ненаглядная Майри, теплая и нежная, пахнущая молоком и мылом. Когда молодых будут укладывать в постель, королева обо мне и не вспомнит, не понадоблюсь я ей, и когда она сама решит отойти ко сну. И Никола де Клерак не станет больше приглашать меня на танец после того, как королева так мило попросила его станцевать с нею la volte.
Наконец я добралась до двери. Снова заиграла музыка. Никто меня не заметил.
Подобрав юбки, я бросилась бежать по лабиринту коридоров. Их темнота и холод были мне приятны после ярких огней и жары в галерее, после наполняющих ее запахов пота, духов и похоти. Узкие окна отбрасывали на каменный пол удлиненные пятна бледного лунного света. На полпути к моим покоям я наткнулась на какого-то пьяного, разлегшегося прямо поперек коридора. Я споткнулась и, едва не упав, схватилась за стену; на ней, над лежащим на полу мужчиной, было мокрое, липкое пятно.
Я посмотрела на свою руку — она была вымазана чем-то темным и блестящим. В тусклом серебряном свете луны она показалась мне черной, но я узнала запах — запах соли и ржавчины, который мне вовек не забыть.
Кровь.
Я упала на колени и ощупала лицо лежащего мужчины. Низкий лоб и зачесанные назад напомаженные волосы. И полное отсутствие шеи…
Я с криком отшатнулась. Хотя у мастера Ричарда Уэдерела практически не было шеи, у него на горле, под подбородком, зияла глубокая рана, от уха до уха.
Разумеется, в Холируд был тотчас призван английский агент Томас Рэндольф, и, следуя его указаниям, стражники королевы унесли тело мастера Ричарда. Слуги смыли пятна крови с пола и стены коридора. Мне принесли тазик с водой, чтобы я могла помыть руки. Участников свадебного пира предупредили, чтобы они проследовали по другому коридору, когда поведут новоиспеченного графа Мара и его молодую жену в опочивальню, отведенную для их первой брачной ночи. До моих ушей доносились далекие звуки музыки и смеха, словно где-то вдали веселилась процессия эльфов, направляющихся в свои чертоги под зеленым холмом.
Мастер Томас задал мне пару поверхностных вопросов — он явно не подозревал, что у меня могут быть какие-либо ценные сведения. Они у меня, разумеется, были, но мне хватило ума скрыть их, чтобы не впутываться в эту историю. Я уже видела подобную рану, глубокую, от уха до уха. На горле Александра.