— Молодой господин окажет мне честь?

Я шагнул ему навстречу. Медленно. Каждым усилием воли заставляя сердце снизить бешеный ритм.

— Смотри не зашиби сам себя, барчук, — тихо бросил Каллиган у меня за спиной.

Я даже не понял, ко мне это относилось или к сопернику. Но внутренне собрался.

Винсент встал в стойку.

Деревянный меч лежал в его правой кисти с пугающей естественностью. Он не обладал выдающейся силой Дитриха или мощью отца. Но он был быстрым, гибким и собранным. Словно голодная степная лиса на ледяном насте.

— Начали, — отрезал Каллиган.

3

Винсент не стал бросаться в атаку. Это первое, что зафиксировал мой мозг.

Он сделал плавный пришаг влево. Затем вправо. Он не выказывал агрессии — он сканировал. Ждал, когда я сам совершу первичное ошибочное движение.

Я приподнял меч. Слишком высоко — травмированное левое плечо мгновенно отозвалось резким спазмом.

Винсент заметил этот микросбой моментально.

Но он не стал бить в плечо — это выглядело бы слишком намеренным причинением вреда выздоравливающему сыну сюзерена.

Он ударил по правой кисти.

Короткий, хлёсткий, точно рассчитанный сухой щелчок дуба о сустав.

Пальцы моментально онемели. Оружие едва не вывалилось из рук на глину. Я судорожно отступил на полшага назад.

— Не запятки отрабатывай! — рявкнул Каллиган. — Смещайся в сторону!

Винсент слегка наклонил голову, имитируя сожаление:

— Мастер говорит дело, молодой господин.

Я сжал челюсти так, что в ушах зазвенело.

Следующий удар пришёл по левому бедру. Без страшной силы, но с филигранной точностью. Нога подломилась. Я удержал равновесие на грани фола, судорожно выставив дубовый клинок вперёд.

Мой ответный выпад ушёл в абсолютную пустоту.

Винсент уже сместился с линии атаки.

И тут же отгрузил короткий, тяжёлый тычок носком меча мне под рёбра.

Воздух с сипом вылетел из лёгких. Я невольно согнулся пополам.

— Стойка! — отчеканил Каллиган над ухом. Не «дыши», не «отдохни». Стойка.

Я выпрямился, заставляя себя втянуть холодный воздух через нос.

Винсент разглядывал меня своими прозрачными зелёными глазами. В них не было злобы. И это было куда страшнее откровенной ненависти.

Он выполнял системную работу.

Он методично проводил аудит моих уязвимостей на глазах у всей оружейной.

Запястье.

Бедро.

Рёбра.

Снова кисть.

Мышца рядом с травмированным плечом.

Он бил точно, будто нагайкой, ровно в те зоны, где боль вспыхивала мгновенно, но не оставляла тяжких увечий. Рассчитано. Умнейше.

Я начал понимать его истинную стратегию.

Он не пытался меня калечить. Он наглядно демонстрировал присутствующим: вот вам сын вашего графа. Слаб. Не обучен. Не успевает за элементарным движением.