Я уже почти погрузился в сон, когда в памяти всплыла вчерашняя фраза капитана стражи: скоро на занятия в оружейную станут приходить и другие дворянские недоросли.
Среди них наверняка окажется и Винсент.
А в оружейной действуют совсем иные законы. Там удар деревянным мечом — это не оскорбление. Это элемент учебного процесса. Там он сможет законно отвесить мне пару тяжёлых синяков.
Я открыл глаза и посмотрел на потолочные балки.
Значит, завтра у Каллигана придётся пахать в два раза сильнее.
А далеко внизу, во дворе замка, всё так же тяжело и ритмично бил кузнечный молот.
Под этот звук я и заснул.
Глава 6
# Глава 6. Анатомия синяка
1
На следующий день Винсент пришёл в оружейную раньше меня.
Я понял это ещё за дверью — сквозь толстый дуб пробивался смех.
Не громкий, не кабацкий и без ярости. Это был сухой, сдержанный смех подростков, которые сбились в стаю и проверяют, кто сегодня окажется самым слабым.
Я замер перед тяжёлой дверью и на секунду прижал ладонь к холодному, покрытому изморозью железу оковы.
Плечо всё ещё простреливало от вчерашних статических стоек. Правая кисть ныла, когда я пытался сжать пальцы в кулак. А в затылке гулом отзывалась вбитая Каллиганом фраза: графский сын не ползает по грязи.
Я толкнул дверь и шагнул через порог.
В полумраке оружейной находились четверо.
Капитан Каллиган стоял у деревянных стоек. Как всегда — выпрямившись, со скрещёнными на груди руками, будто вся эта хозпостройка была прямым продолжением его собственного тела.
Рядом с ним выстроились двое парней лет пятнадцати-шестнадцати — сыновья мелкопоместных рыцарей или замковые оруженосцы. Один — широколицый, короткошеий детина с тяжёлым челюстным отростком. Второй — сутулый, нервный, постоянно переступающий с ноги на ногу в слишком широких сапогах.
И Винсент.
Рыжий. В промасленной кожаной безрукавке поверх свежей льняной рубахи, с лёгким учебным мечом в правой руке.
Увидев меня, он медленно развернулся и отпустил поклон. Чуть ниже и слащавее, чем того требовал простой дворянский этикет:
— Молодой господин Марк… — проговорил он с маслянистым почтением. — Наша оружейная сегодня словно осветилась вашим присутствием.
Формально — безупречная вежливость.
По факту — тонко выверенное паясничанье перед аудиторией.
Я задвинул тяжёлый засов за своей спиной и спокойно посмотрел ему в глаза:
— Значит, конюхи всё-таки соизволили вымыть окна от сажи.
Широколицый парень у стены ненамеренно фыркнул.
Улыбка на губах Винсента на долю секунды застыла, но тут же вернулась обратно.
Каллиган даже не повернул головы на нашу пикировку.