Глава 24
Глава 24. Наследство Матильды
I
Утром замковая кузница дымила куда гуще и тяжелее обычного.
Ночью над Штадт-Дерстеном прошёл плотный зимний дождь со снегом, и сырость теперь сидела во всём: в дырчатом камне мощёного двора, в потемневших от влаги дубовых навесах, в сизом сосновом угле, который сначала шипел и плевался искрами в горне, прежде чем разгореться по-настоящему.
Марк вошёл в кузницу рано, когда над замком ещё висели сумерки.
Мастер Михель уже работал. Старый кузнец стоял у большой тяжёлой наковальни и бил по короткой, раскалённой полосе металла — медленно, без суеты, с той размеренной и беспощадной уверенностью, которая приходит лишь после сорока лет ежедневного одинакового движения.
Куно находился у меньшего горна. Увидев Марка на пороге, он моментально выпрямил широкую спину:
— Господин…
Михель мельком поднял глаза из-под закопчённых бровей, скупо кивнул и снова с сухим звоном всадил молот в раскалённую сталь.
Марк подошёл к тяжёлой наковальне вплотную:
— Мастер Михель. Мне нужен разговор.
Молот застыл в воздухе. Звук обрубился мгновенно — словно кузнице в одно мгновение перерезали голос.
Михель медленно опустил молот на деревянный край наковальни, вытер взмокшие, иссечённые шрамами руки о засаленный кожаный фартук и посмотрел на Марка тяжёлым, проницательным взглядом человека, который уже всё понял заранее: сейчас у него будут просить нечто крайне ценное.
Куно застыл у своего горна с клещами в руке. Не подошёл ближе, но замер, обратившись в слух.
— Я завтра выступаю на юг, — проговорил Марк ровным голосом. — В Людолден. Мне нужен с собой толковый подмастерье, умеющий работать со сталью. Я прошу вас отпустить Куно со мной.
В кузнице установилась длинная пауза.
Из горна тянуло густым жаром. Уголь тихо потрескивал, словно сама кузня ждала ответа старого мастера.
— Он у меня в учениках уже третий год, — произнёс наконец Михель.
— Знаю.
— Я в него силы и умение вкладывал.
— Знаю, мастер.
— Хороший парняга, — продолжил Михель, не сводя глаз с Марка. — Не самый быстрый умом, но редкой честности.
— Знаю.
Михель медленно повернул голову к Куно. Тот стоял неподвижно, опустив глаза в земляной пол. Парень даже не знал, куда деть свои огромные, обугленные работой кисти — то ли сжать их в кулаки, то ли спрятать за спину.
Кузнец снова перевёл взгляд на баронского сына:
— Сколько?
— Двадцать золотых гульденов, — выговорил Марк. — Выплата за все годы его обучения.
Михель сухо хмыкнул. Не от жадности или обиды — а оттого, что названная пятнадцатилетним барчуком цифра была абсолютно точной и разумной.