Капеллан резко отвернулся к узкому окну:
— Ступайте в замок.
Я уже взялся за железную щеколду двери, когда его сухой голос догнал меня у самого порога. Он бросил эту фразу тихим, почти невнятным шёпотом:
— Вот приедет после Сретения брат Якоб из аббатства Святого Иеронима… посмотрим тогда, как вы запоёте с ректором собора…
Моя рука замерла на железной задвижке.
Всего на долю секунды.
Аббатство Святого Иеронима.
Брат Якоб.
Церковный инспектор.
Имя и локация мгновенно зафиксировались в моей памяти.
Я выскочил на улицу.
6
На городской улице снова пахло дымом, мокрым деревом и конским навозом.
Штадт-Дерстен жил своей привычной, суровой жизнью. У мясной лавки два дюжих подмастерья орали друг на друга из-за взвешивания туши. На втором этаже фахверкового дома баба вытряхивала мокрый ковёр прямо на головы прохожим. За углом кабака кто-то хохотал так громко и раскатисто, словно в этом мире не существовало ни зимней грязи, ни войн, ни болезней.
Я шагал по мостовой обратно к замку и внезапно поймал себя на мысли, что этот маршрут стал для меня абсолютно понятным.
Я точно знал, где у поворота лежит скользкий валун.
Знал, у каких ворот сидит злобная, но беззубая собака, которая заходится лаем, но никогда не цапнет за сапог.
Знал, в кабачке какого переулка младший писарь Освальда по утрам покупает подогретое пиво с пряностями.
Месяц назад я пришёл в себя на соломенном тюфяке, не понимая, как удержать деревянную ложку.
А сегодня я аргументированно спорил о латинских текстах с приходским капелланом и выстраивал логистику отношений с церковной инспекцией.
Во мне снова заговорил учитель.
Мысль сформировалась спокойно. Без пафоса. Скорее как привычное узнавание давней профессиональной боли. Историк объясняет прошлое, учитель объясняет смысл текста ученику. Суть ремесла не меняется от смены веков.
Когда над головой поднялись серые стены замка Дерстен, из глубин внутреннего двора вновь ударил тяжёлый кузнечный молот.
Гулко.
Ритмично.
Надёжно.
Куно починил мехи. Кузница работала.
И я шёл на этот металлический звук, чувствуя, как ритм замка окончательно становится моим собственным пульсом.
Глава 9
# Глава 9. Погрешность расчёта
1
У Конрада в кабинете всегда пахло ледяным, застоявшимся морозным воздухом и старым железом.
Даже сейчас, когда в глубоком каменном очаге гудело и потрескивало, раздуваемое сквозняком из дымохода, жаркое пламя двух смолистых сосновых поленьев, а в резной чугунной жаровне посреди комнаты упрямо тлели тяжёлые дубовые угли, от фигуры графа ненавязчиво, но ощутимо тянуло улицей, конским потом, овсом и промокшей шерстью суконного плаща.