- Магия, — с восторгом прошептала Лора. — Самая красивая магия на свете.

Когда я наконец спустилась в сад, у меня перехватило дыхание. То, что еще вчера было стройплощадкой, превратилось в настоящий райский уголок. Деревянная арка, над которой я так трудилась, была полностью оплетена розами невероятного, нежно-персикового оттенка. Они цвели так буйно, так пышно, что казалось, вот-вот рухнут под тяжестью собственной красоты. Лепестки, бархатистые и теплые, источали густой, сладкий аромат, смешивающийся с запахом свежескошенной травы и земли. Повсюду были расставлены горшки с лавандой, шалфеем и мятой, а по краям дорожки стояли те самые, «ожившие» деревянные зверюшки Генри, словно пришедшие поздравить нас.

И он. Кай. Стоял под цветочной аркой, такой высокий и прямой в своем простом, но безупречно сидящем темно-сером камзоле. В его руках не было цветов. Его глаза, серые и бездонные, как предгрозовое небо, нашли меня в толпе гостей, и в них не было ни капли привычной иронии или ученой отстраненности. Только чистая, безграничная любовь и такое облегчение, что я не сбежала в последнюю минуту.

Гостей было немного. Лора с отцом, сияющие как два медных таза. Марта, вытирающая украдкой слезу уголком своего передника. Генри, стоящий по стойке «смирно» и сжимающий в руках свою потрепанную шапку. Эльза, смотрящая на нас с открытым ртом, полным восторга. И несколько наших самых верных покупателей, тех, кто приходил в лавку не просто за цветами, а за капелькой тепла.

Церемонию вел не священник, а старый друг Кая, такой же книжник и антиквар, чьи седые бакенбарды развевались на ветру, а голос, читающий старинные клятвы, был бархатным и торжественным. Но я почти не слышала слов. Я смотрела на Кая и видела в его глазах все: нашу первую встречу, наши прогулки, наши споры о магии, ночь, когда он принес вывеску, страх и ярость, и ту тихую, непоколебимую уверенность, что мы справимся со всеми невзгодами, выпавшими на нашу долю.

Когда настал момент обмена кольцами, мои пальцы дрожали. Кай взял мою руку, и его прикосновение было твердым и теплым. Он надел на мой палец теплое, шершавое деревянное кольцо, и оно легло так, словно всегда там было.

- Я, Кай, беру тебя, Вайда, в жены, — произнес он, и его голос был тихим, но слышным каждой травинке в нашем саду. — Не перед лицом богов или королей, а перед лицом этой земли, что ты оживила, этих цветов, что ты вырастила, и наших друзей, что стали нашим общим миром. Я становлюсь твоим корнем и твоей опорой. Твоим прошлым и твоим будущим. Отныне и навсегда.