Я послушно опустилась на стул, сжав руки на коленях так, что кости побелели. Я не смотрела на него, а усердно разглядывала трещинку в полу.

- Ты видел ту женщину, что выбежала из лавки? Это моя сестра. Алиса.

Он молча кивнул, позволяя мне продолжить.

- Моя семья… Герцогский род Ленстер. Я… я была для них позором. Считалось, что я магически ущербна. Тихая. Забитая. – Я сделала глубокий вдох, заставляя себя говорить дальше. – Чтобы я была послушной, не позорила их, они… они заставляли меня пить особый чай. Каждый день. С детства. Это был не чай, а… отвар. Он делал меня вялой, апатичной. Тупил мысли. Я была куклой.

Я рискнула поднять на него взгляд. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Он смотрел куда-то в пространство, но я знала – он видит не стену моей лавки, а ту роскошную, холодную спальню, где маленькую Вайду насильно поили горьким зельем.

- В тот день, когда я сбежала… – голос мой дрогнул, но я продолжила, – они объявили мне, что выдают замуж. За графа Мортона. Ты, наверное, слышал о нем.

- Садист. Старый развратник, – коротко и с ледяным спокойствием отрезал Кай. Его пальцы сжались в кулаки.

- Да, – выдохнула я. – Узнав это, я… я поняла, что не переживу этого. Вспомнила… – я чуть не сорвалась, чуть не сказала «вспомнила свою прошлую жизнь с тираном», но быстро одернула себя, – я просто поняла, что лучше смерть, чем такая жизнь. Я притворилась послушной. Перестала пить их отвар. А когда сознание прояснилось… я нашла в себе силы сбежать. Забрала немного накопленных денег, которые мать давала мне «на булавки», и ушла.

Я закончила и снова уставилась в пол, боялась увидеть в его глазах жалость или, что хуже, недоверие.

Наступила долгая, тягостная пауза. Я слышала, как он дышит – ровно, но с каким-то напряженным, свистящим звуком. Я рискнула взглянуть на него.

Лицо Кая было страшным. Не злым, а… холодным. Таким абсолютно бесстрастным и твердым, что становилось понятно – с таким выражением лица впору идти и убивать. Его глаза потемнели, став цвета грозового неба, и в них горел ледяной огонь ярости. Он продолжал смотреть в стену, но видел, я знала, образ герцога Ленстера, и в его взгляде читалось одно – уничтожение.

Мне стало страшно. Не за себя, а за него. За ту тьму, что копилась в нем годами и теперь вырывалась наружу.

- Кай, – тихо позвала я.

Он вздрогнул, словно очнувшись от кошмара, тряхнул головой, резким движением, будто прогоняя наваждение, и медленно перевел на меня взгляд. Ярость в его глазах поутихла, сменившись глубокой, щемящей болью.

Он подошел ко мне, опустился на колени перед моим стулом, чтобы быть на одном уровне, и взял мои холодные, дрожащие руки в свои большие, теплые ладони.