Дан резал, смешивал, солил, разбивал яйца, и скоро большая миска с густой зелено-желтой смесью выглядела так, будто в ней спрятали маленькое лето. Он разлил все по сковородкам, добавил немного сыра, прикрыл крышками, и кухня тут же наполнилась запахом, от которого просыпается не только аппетит, но и уважение к человеку у плиты.

— Ты когда-нибудь бываешь просто футболистом? — спросила Лена, усаживаясь ближе.

— Бываю, — сказал Дан. — На поле. Иногда.

— А в остальное время? — уточнила Наташка.

— А в остальное я широкого профиля гений. Вам повезло.

— Да мы заметили, — тихо сказала Оля, и это было сказано таким тоном, что никакой шуткой это уже не перебьешь.

Он только бросил на нее быстрый взгляд, теплый, цепкий, свой. И дальше уже занимался завтраком.

Через несколько минут кокю было готово. Плотное, ароматное, с сырной корочкой сверху, с живой зеленью внутри, с помидорами рядом, с нарезанным сыром, с хлебом, с чаем, с кофе, с этим ленивым утренним счастьем, когда никто не спешит и все рядом. Девчонки ели сначала осторожно, потом уже как положено. Экипажу Дан тоже отрезал по хорошему куску, потому что экипаж экипажем, а люди свои. Игорь Сергеевич попробовал, кивнул раз, второй и сказал только:

— Очень правильно.

Это у него было почти как орден.

Когда все чуть разомлели, Дан откинулся на спинку, отпил кофе и, как часто с ним бывало, сам собой перешел от завтрака к истории.

— Ну что, — сказал он, — раз мы тут в Неаполе, надо вас культурно развращать дальше.

— Только не опять на два часа, — простонала Маша. — А то у тебя что Баку, что Афины, что любой камень — и сразу лекция.

— Не лекция, а просветительская работа среди особенно прекрасных, но местами диких слоев населения, — поправил Дан. — Слушайте. Город этот древний. Очень. Начиналось все еще с греков. Они тут высадились, построили поселение, потом новое поселение — Неаполис, то есть буквально «новый город». Очень скромно, конечно. Назвать город Новым городом — это как назвать кота Котом, но у древних были свои приколы.

— У тебя тоже, — сказала Наташка.

— У меня лучше, — отмахнулся он. — Так вот. Потом сюда пришли римляне, как обычно, все забрали, но по-своему умно: не разнесли до основания, а встроили в свою систему. Город жил, богател, варился в торговле, в море, в интригах. Потом, как водится, империя сказала «я устала, я ухожу», и началось веселье на много веков вперед. Византийцы, готы, лангобарды, норманны, французы, испанцы… В общем, кто тут только не хотел оставить свой след. Неаполь вообще в этом смысле город терпеливый. Его все время кто-то любит слишком активно.