Дану это нравилось.

— Хороший город, — сказал он, пока они шли по улице, стараясь не потерять друг друга в потоке. — Нервный, но честный.

— Это как? — спросила Оля.

— А так. Есть города, которые тебе улыбаются красиво и врут. А этот орет, толкается, жестикулирует, но если примет — то уже всерьез.

— Ты про город или про себя? — тихо спросила Лена.

Он ухмыльнулся.

— Я универсален.

На нескольких углах его уже узнали. Не сразу — он был не местный, да и здесь все-таки культ Марадоны стоял особняком, — но чемпионат Европы, чемпионат мира, газеты, телевизор, фотографии делали свое дело. Сначала на него оглядывались, потом шептались, потом уже кто-то воскликнул, кто-то махнул рукой, кто-то подбежал за автографом.

— Russo! Joker! Latin!

Он расписался на каком-то клочке бумаги, потом на программке, потом на детском мяче. Девчонки уже привычно держались рядом, одновременно и смеясь, и чуть настораживаясь. Но ажиотаж был добрый. Южный, шумный, но добрый.

— Слушай, — сказала Маша, пока они свернули в сторону от одной особенно бурной группы подростков, — а тут ведь реально Марадона ходил.

— Еще как ходил, — ответил Дан. — И, думаю, местами летал. Тут от него полгорода до сих пор на электричестве работает.

— Ревнуешь? — лукаво спросила Несса.

— К Марадоне? Нет. Он свой бог, я свой. Места всем хватит.

Футбольная школа «Наполи» размещалась не в каком-то сказочном дворце, а вполне по-рабочему: поля, корпус, раздевалки, простая, живая, нормальная инфраструктура. Но воздух там был особенный. Воздух места, где мальчишки еще не научились скрывать мечту и потому смотрят на мяч так, будто в нем действительно заключено что-то большее, чем резина и воздух.

Когда Дан вошел на территорию вместе с сопровождающим сотрудником и девчонками, на него сначала смотрели с осторожным интересом, потом — с узнаванием, потом — уже совсем иначе. Тренеры подошли почти сразу. Пожали руки. Представились. Один говорил по-итальянски быстро и горячо, второй — попроще, с английскими вставками, третий, кажется, просто решил, что язык футбола и так всех примирит.

Дан общался легко. Без звезды во лбу. Без снисхождения. Ему и самому это было интересно. Он расспросил, как строят подготовку, сколько у детей тренировок, как работают с техникой в ограниченном пространстве, как учат понимать момент, а не только повторять движение. Тренеры оживились. Тут уже пошел нормальный разговор людей, которые любят одно и то же ремесло и узнают своих почти сразу.

А потом на поле вывели мальчишек.

Вот тут началось настоящее веселье.

Сначала Дан просто постоял, посмотрел, как они играют. Кто как открывается, кто боится мяча, кто наоборот лезет везде, кто уже хитрит корпусом, кто не поднимает голову. Потом его попросили показать что-нибудь.