Камень в кармане дрогнул. Или это было сердце? А я ведь всё ещё не знаю даже её имени.

Времени думать не оставалось, поэтому я, даже не стараясь найти причин для своего поступка, быстро пошёл ей навстречу. Шаги гулко отдавались по каменным плитам пола, она их услышала и на мгновение подняла голову, посмотрев на меня.

В этот момент я почти поравнялся с ней.

— Простите за беспокойство, — сказал я с тем максимальным спокойствием, что мог из себя выжать. — Алексей Данилов, мы с вами были на семинаре профессора Вольского. А Вы…?

— Елизавета Романова, — после небольшой паузы ответила он невероятно приятным грудным голосом. — Алексей, вы сегодня произвели на меня впечатление.

— В каком смысле? — спросил я. Голос даже не дрогнул, спасибо годам тренировок: держать лицо, даже когда вокруг всё рушится.

Мы продолжали медленное движение по коридору, и этот наш диалог в пустоте и тишине был довольно… милым?

— В прямом, — ответила девушка и едва заметно улыбнулась. — Вы ответили не из головы, не словами из учебника. Вы говорили сердцем, из жизненного опыта, пусть и выраженного через примитивную аналогию.

Я покосился на неё, но насмешки в ней не было.

Мы дошли до высокого арочного окна, за которым высились силуэты университетских построек, теряясь в начинающихся сумерках. Она остановилась, положив папку на широкий подоконник непринуждённым жестом.

— Вольский сказал, что безграмотно, — напомнил я.

— Вольский сказал, что верно, — мгновенно парировала она. — Методология всего лишь инструмент, а не цель. Инструмент можно сменить, если он не подходит для данной задачи. Вы и сменили. И получили, между тем рабочий результат.

Я молчал, и не потому, что мне нечего было сказать. А потому, что каждое её слово ложилось в те пазы, о существовании которых я сам не подозревал, словно именно этого мне и не хватало.

— Вы, судя по всему, частый гость на данный семинарах профессора? — осторожно поинтересовался я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал максимально буднично.

— Да, можно и так сказать, — произнесла Лиза, и её губ коснулась лёгкая улыбка. — Меня привлекает всё, что работает. А химия, физика, метафизика ли — мне всё равно.

Между тем, я почувствовал, что лёгкость у неё в голосе показная. Взгляд девушки сразу стал острее.

— А чем вы занимались до университета, Алексей? — поинтересовалась девушка, стараясь придать своему голосу будничный безразличный тон.

— Работал на производстве, — ответил я правду, пускай и не всю. — Мануфактура, станки, механизмы. У них тоже есть свой характер. И они тоже ломаются в самых неожиданных местах.