— И вы их чините? — спросила Лиза, немного удивлённо.

— Стараюсь, — я позволил себе едва заметную усмешку. — Иногда чинишь одно, а понимаешь что-то совсем другое.

— Например?

— Например, что можно запустить панику в головы троих головорезов с помощью горстки глины и их собственного страха. — вспомнил я своё знакомство с Аркашкой.

Она наклонилась ближе, совсем чуть-чуть. Но воздух между нами сжался, и я физически ощутил этот сдвиг. И запах. Тонкий терпкий аромат духов начал проникать прямо в мою голову.

— Например, — сказал я вслух, — что самая слабая точка в системе часто не там, где её ищут. Она там, где система считает себя сильной, в слепой зоне.

Лиза замерла. Я видел, как изменилось её лицо. Не просто мимика, нет, что-то глубже. Она смотрела на меня так, будто я только что сдал экзамен, о существовании которого не знал. И сдал его на «отлично».

— Любопытный вывод. — Её губы тронула улыбка, а голос стал чуть тише и чуть теплее. — Очень… прикладной. Вы, должно быть, ценный кадр на производстве.

Я выдержал её взгляд. Синий, глубокий, с этим неуловимым оттенком стали, который проявляется только когда она говорит о деле.

— Пока учусь быть ценным здесь, — я кивнул в сторону кабинета Вольского. — Наш профессор не раздаёт индульгенций за красивые глаза.

— А у вас красивые глаза, — неожиданно спокойно произнесла Лиза. Это прозвучало так буднично, что я не сразу понял, что она сказала. А когда понял, моё дыхание на мгновение остановилось.

— У вас тоже, — ответил я честно, не особо задумываясь.

— Комплимент за комплимент. Мы квиты, — девушка взяла папку с подоконника. — До следующего семинара, Алексей.

— До следующего, — ответил я.

Она сделала шаг, второй. Прядь у виска, та самая, непослушная, снова выбилась из причёски. Я смотрел, как она плывёт в воздухе и думал: сейчас она заправит её за ухо. И правда, девушка грациозно подняла руку, поправила прядь и ушла.

Я остался стоять у окна. Сумерки за стеклом сгустились, фонари разгорелись в полную силу. И тут я почувствовал движение, буквально за секунду, прежде чем увидел. Тень оторвалась от колонны и приблизилась ко мне. Анна Витальевна, и с ней явно что-то не так: слишком прямая спина, слишком напряжённые плечи под форменным жакетом.

— Провожаешь? — спросила она. Голос мягкий, даже дружелюбный. Но вот глаза, с этим особым, колючим блеском, выдавали всё, что она старалась не выплёскивать в интонацию.

— Разговаривал, — ответил я.

— Я видела, — произнесла она, но не двинулась с места. Так и стояла, перегородив коридор, хотя на всё крыло, мне кажется, мы уже были единственными посетителями.