— После… после того, как наш ребенок погиб в автокатастрофе, а мы с мужем остались

живы, я тоже не могла смотреть на мужа. Он дышал — а я нет. Он ел — а меня тошнило.

Он смеялся — а у меня внутри все рвалось. И я тоже говорила ему страшные вещи.

Такие, за которые потом стыдно всю жизнь.

Я сглатываю.

— И что вас спасло?

Лена вздыхает.

— Он. Он не хотел отпускать меня.

Она на секунду убирает одну руку с руля и кладет мне на колено.

— Юль, я не буду тебя уговаривать сохранить брак. Это не моя жизнь. Но я скажу тебе

одну вещь — честно.

Я киваю.

— Иногда нужно не разводиться, а уехать. Сменить воздух. Вырваться из привычных стен,

где каждый угол напоминает о боли. Вы не обязаны сейчас быть счастливыми, но, может

быть, вам стоит дать времени шанс. Хотя бы на расстоянии от всего этого.

Я молчу.

— Ты думаешь, мы еще… — начинаю я и замолкаю.

— Я думаю, — мягко говорит она, — что вы оба любите друг друга. А это уже немало.

— На работе есть один мужчина, Илья… — начинаю я.

— О-о-о, нет. Даже не думай бросаться из огня да в полымя, девочка, — качает головой

Лена. — Шли Илью к бабушке, поняла? Не будет там лучше, пока с собой в своей же

голове не разберешься.

Мы подъезжаем к моему дому, когда небо начинает темнеть. Лена паркуется, глушит

двигатель и поворачивается ко мне.

— Что бы ты ни решила, — говорит она тихо, — ты не одна.

Я наклоняюсь и обнимаю ее. Крепко. По-настоящему. Так, как давно никого не обнимала.

— Спасибо за советы, теть, — шепчу я.

— Иди, — улыбается она. — И больше не называй меня тетей!..

Я улыбаюсь и выхожу из машины, затем поднимаюсь по знакомой лестнице и открываю дверь

квартиры. Бросаю сумку в прихожей — неаккуратно, как будто устала следить за

порядком.

Из кухни тянет запахом еды. Теплым. Домашним.

Я замираю на секунду, потом иду туда.

Данияр стоит у плиты. В домашних штанах, с голым торсом и с закатанными рукавами. Он

помешивает что-то в сковороде, сосредоточенный, серьезный. Услышав мои шаги,

оборачивается.

— Ты пришла, — говорит он спокойно. — Ужин почти готов.

Я смотрю на него — и внутри что-то предательски сжимается. Он выглядит… обычным.

Таким, каким был всегда. Мужчиной, с которым я прожила шестнадцать лет. С которым

делила утро, ночь, радость, страх…

— Привет, — говорю я.

Он молча ставит на стол тарелки, накладывает еду. Двигается уверенно, привычно, будто

это его способ держаться на плаву.

Мы садимся есть. Я делаю несколько быстрых глотков сока, почти не чувствуя вкуса еды.

Ком в горле растет.

— Вкусно, — говорю я глухо.

— Я старался.

И в этот момент слезы подступают слишком близко. Я опускаю глаза, делаю вид, что