разбивается, и вот это уже конец. Вдребезги.
Глава 2
Этой ночью я не сплю.
После грохота разбитой посуды и после его тяжелого «дай мне еще месяц» сон не
приходит. Я лежу на спине, смотрю в потолок и считаю минуты, потому что даже выйти
из спальни я не могу.
Мне не страшно, нет.
Но я знаю, что он еще не остыл, поэтому выходить я не решаюсь.
Я слышала, как он ходил по квартире туда-сюда, не находя себе места, и как в конце
хлопнула дверь кабинета. Мы снова разошлись по разным углам — привычно и без слов.
Часы на прикроватной тумбочке светятся бледно-синим.
23:47.
Я встаю тихо, будто боюсь кого-то разбудить, хотя будить в этой квартире уже давно
некого. Я набрасываю на голое тело мягкий хлопковый свитер, слегка растянутый, затем
собираю волосы в низкий хвост и босыми ногами ступаю на холодный пол.
В коридоре темно, но я не включаю свет — я знаю дорогу наизусть.
Ровно в полночь я открываю дверь детской.
Комната встречает меня запахом — едва уловимым, сладковатым, как будто здесь все еще
живет что-то родное моему сердцу. Я делаю шаг внутрь и закрываю дверь за собой.
Щелкаю выключателем. Мягкий свет ночника загорается сразу — мы так и не убрали его.
Здесь все осталось так, как было несколько лет назад.
Розовые стены. Белая кроватка с резными бортиками. Комод с маленькими ящиками, на
которых до сих пор наклеены облачка. Плюшевый заяц сидит в углу, завалившись набок,
будто его только что уронили детские руки, и другие игрушки тоже небрежно разбросаны
по комнате.
Может, бардак в нашей квартире напоминает нам с Даном беспорядок в детской, и именно
поэтому мы оба не стремимся к порядку?
Возможно…
Сегодня ей могло бы исполниться три года.
Ее звали Лика.
Я касаюсь пальцами бортика кроватки и вспоминаю, как мы выбирали ее вместе с
Данияром. Он тогда смеялся и говорил, что я слишком заморачиваюсь, а потом сам стоял
в магазине и разглядывал каждую модель, выбирая, какая лучше всего подойдет нашей
дочери.
Я опускаюсь на край маленького кресла, предназначенного для кормления. Оно
поскрипывает, и этот звук… он болезненно знакомый... Я помню, как сидела здесь
ночами, укачивая ее и считая минуты между вдохами.
Она родилась здоровой.
Крепкой.
С розовыми щечками и теплыми ладошками.
Беременность была счастливой. Мы не ругались тогда. Мы вообще почти не ругались.
Данияр носился со мной так, будто я была из хрусталя. Возил по врачам, слушал
сердцебиение, держал ладонь на животе, когда она толкалась.
Мы сделали эту комнату с любовью. Выбирали оттенок розового, спорили из-за штор,
смеялись. Я тогда думала, что наконец-то все встало на свои места. Что мы прошли