тороплюсь.
— Спасибо, — говорю я, отодвигая тарелку. — Мне нужно поработать. Очень много дел.
Он смотрит на меня внимательно. Слишком внимательно.
— Юль…
— Правда, — перебиваю я. — Я устала.
Я встаю, не давая ему сказать больше ни слова, и ухожу в свою спальню. Закрываю
дверь. Прислоняюсь к ней спиной и позволяю себе заплакать.
Тетин совет хороший, но не для меня.
Думаю, что мне нужен развод.
Глава 9
Прошло почти три недели.
Мы с Данияром будто научились существовать рядом, не задевая друг друга лишний раз.
Почти как соседи. Почти как люди, которые когда-то были семьей, но теперь делят
пространство по привычке.
Он приходит с работы поздно. Я ухожу на свою работу рано. Мы редко пересекаемся
дольше, чем на несколько минут.
Но сегодня точно все изменится.
Я вижу новость утром — еще до кофе, еще до того, как успеваю окончательно проснуться.
Его фотография. Улыбка, выверенная для камеры. Заголовок крупным шрифтом:
«Данияр Сухов одержал победу на выборах».
Я смотрю на экран телефона и чувствую странное облегчение. Будто внутри что-то
щелкает.
Значит, все.
Значит, больше нет причин тянуть с разводом.
Вечером он возвращается раньше обычного. Снимает пиджак, аккуратно вешает его в
прихожей, ослабляет узел галстука. Уставший, но довольный — это читается в осанке, в
движениях, в том, как он ставит портфель.
— Поздравляю, — говорю я из кухни, не оборачиваясь.
Он подходит ближе, останавливается в дверях.
— Спасибо.
Пауза повисает между нами — плотная, вязкая.
Я выключаю плиту, медленно вытираю руки полотенцем и поворачиваюсь к нему лицом.
Когда-то Данияр предлагал мне все бросить и уехать в Питер, а я говорила ему, что дом
хочу. И что ни в какой Питер не поеду. Вот и сошлись на том, что остаемся здесь…
А теперь мне ничего от него не нужно.
И даже этот брак.
— Кажется, ты обещал, что дашь мне развод, — говорю спокойно. — Кампания закончилась.
Ты победил. Надеюсь, ты сдержишь свое слово.
Он смотрит на меня так, будто я ударила его не словами, а чем-то тяжелым. Медленно
проводит ладонью по лицу, задерживает ее на щеке.
— Ты серьезно сейчас? — хрипло спрашивает он.
— Более чем.
— Вот так, да? — он усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья. — Я прихожу
домой после сложной гонки в своей жизни, а ты встречаешь меня требованием развода.
— Я встречаю тебя напоминанием, — отвечаю я. — Ты сам поставил эти условия.
Он делает шаг вперед.
— Неужели ты правда не хочешь сохранить то, что у нас есть? — голос срывается. — Даже
попытаться, черт возьми?! Это вообще-то шестнадцать лет, это немало…
Я смотрю на него и вдруг понимаю: он действительно не понимает. Или не хочет