Местом, где можно выдохнуть.

Отпустив такси, я несколько секунд стою возле дома, собираясь с мыслями, потом беру

пакеты с фруктами, свежим хлебом, сыром — мама любит, когда я приезжаю не с пустыми

руками, — и захожу в дом.

— Юлечка! — раздается голос еще до того, как я успеваю открыть калитку.

Мама появляется на крыльце — в домашнем платье, с полотенцем на плече. Все такая же —

невысокая, аккуратная, с мягкими, но внимательными глазами. Лидия Павловна. Моя

мама. Женщина, которая всегда знала, когда мне плохо, даже если я молчала.

— Привет, мам, — улыбаюсь я.

Она спускается ко мне, обнимает крепко, по-настоящему. Я на секунду закрываю глаза,

позволяя себе это тепло.

— Проходи, дочка. Папа в огороде, сейчас подойдет.

Во дворе все как всегда: ровные грядки, аккуратные кусты смородины, теплица. Отец

никогда не любил сидеть без дела. Спокойный, немногословный, надежный, как сам этот

дом.

Мы заходим в дом. Я ставлю пакеты на стол, мама тут же начинает разбирать покупки,

комментируя:

— Ой, персики хорошие… А это что? Сыр? Виктор любит такой.

Я сажусь за стол, провожу ладонью по гладкой поверхности — когда-то я делала здесь

уроки, рисовала, пила чай с вареньем после школы. В горле снова поднимается ком.

Отец заходит чуть позже. Снимает кепку, вытирает руки полотенцем.

— Привет, Юль, — говорит он и целует меня в висок.

— Привет, пап.

Мы садимся за стол. Мама ставит чайник, достает печенье, нарезает фрукты. Все очень

буднично, и от этого внутри становится еще тревожнее.

— Как ты, дочка? — спрашивает мама, наконец садясь напротив. — Ты какая-то…

похудевшая.

— Нормально, — отвечаю я автоматически.

Они переглядываются. Они всегда так делают, когда чувствуют, что «нормально» — это

неправда.

Я делаю глоток чая, ставлю чашку.

— Мы с Данияром сегодня были в ЗАГСе, — говорю спокойно.

Мама замирает с чашкой в руках. Отец медленно поднимает на меня взгляд.

— Зачем? — осторожно спрашивает он.

— Мы разводимся, — продолжаю я. — В следующий четверг. Хочу, чтобы вы просто знали.

И… — делаю паузу, — не задавали лишних вопросов.

Мама ставит чашку. Очень медленно.

— Юля… — начинает она.

— Мам, — перебиваю я мягко, но твердо. — Я все решила.

— Но вы же… — она замолкает, подбирая слова. — Вы столько лет вместе. Он хороший муж.

Мы его любим.

— Я знаю, — киваю. — И именно поэтому говорю вам сейчас. Заранее.

Отец откашливается.

— Дочка, — говорит он спокойно, но в голосе слышна тревога, — в жизни бывает разное.

Трудные периоды. Но развод — это крайняя мера.

— Для меня — единственно возможная, — отвечаю я.

— Ты уверена? — мама смотрит на меня почти умоляюще.