когда-то обнимала с полным доверием, и понимаю, что больше никогда не обниму ее так.
Что эта ночь, как и это место, останется где-то позади — красивым, горьким
воспоминанием о том, что было, и о том, что могло бы быть, но не случилось.
Мы едем обратно в полной тишине, но теперь эта тишина другая — не напряженная. Город
встречает нас первыми огнями, запахом бензина и бетона. Реальность возвращается,
твердая и неумолимая.
Ночь на поле закончилась. А вместе с ней закончились и мы.
Глава 13
Свидетельство о разводе тонкое и неожиданно тяжелое.
Я держу его в руках, и бумага кажется плотнее, чем должна быть. Как будто в ней
спрятано все, что мы не смогли удержать.
Мы выходим из здания ЗАГСа вместе.
Лето стоит жаркое, душное, и солнце бьет прямо в глаза, будто издевается — слишком
ярко для такого дня. Люди проходят мимо, кто-то смеется, кто-то торопится, кто-то
держит за руку детей. Никто не смотрит на нас. Никто не знает, что только что
закончилась целая жизнь.
Данияр идет рядом, чуть сбоку. Не касается меня, но и не отходит дальше, чем на
полшага. Я чувствую его присутствие кожей, спиной, воздухом между нами…
Он выглядит уставшим. На нем темная рубашка с закатанными рукавами — та самая,
которую я когда-то любила, когда-то гладила, когда-то поправляла воротник перед
зеркалом.
Мы останавливаемся у ступеней.
Я собираюсь сказать «прощай» — коротко, вежливо, без лишнего, и уже почти открываю
рот, когда он не выдерживает первым.
— Ну и… — он перекатывается с носков на пятки и обратно, будто не может найти удобную
опору. — Куда ты сейчас?
Вопрос простой. И при этом такой тяжелый…
Я поднимаю глаза и смотрю на него, а он смотрит на меня так, словно пытается
запомнить каждую черту. Взгляд цепкий, пристальный, болезненный. Как будто если он
отвернется — я исчезну.
— В Питер, — отвечаю я честно.
Он моргает. Один раз. Потом второй.
— В Питер? — переспрашивает он, и в голосе явное недоверие.
Я киваю.
— Да.
Он хмыкает, качает головой, словно это какая-то шутка, в которую он пока не верит.
— Ты же ненавидишь Питер за климат, — говорит он тихо. — И этот их вечный ветер. И
дождь. Отсутствие солнца…
— Ненавидела, — поправляю я. — Видимо.
Он смотрит на меня еще несколько секунд, потом усмехается — коротко, без радости.
— Идеальный город, чтобы начать сначала, да?
Я пожимаю плечами.
— Наверное. Там никто меня не знает. Никто не знает нас.
Он опускает взгляд на свидетельство в своих руках. Переворачивает его, будто
проверяет, не исчезнут ли буквы.
— Ты же не хотела переезжать, — говорит он. — Я помню, как ты ругалась, когда я
предлагал командировку туда на полгода.