Он притягивает меня к себе на полшага.
— Останься на завтрак.
Я вырываю руку.
— Нет, — слишком быстро. — Данияр, нет.
Он смотрит внимательно. В глазах — тень. Не злость, не обида, а что-то другое.
Тяжелое…
— Я вызвала такси, — продолжаю я, сбиваясь. — И… доброго утра не будет. И на завтрак
я не останусь. Я опаздываю на работу.
Глотаю воздух.
— А то, что было ночью… это ошибка.
Слово падает между нами, как стекло.
Данияр молчит несколько секунд. Потом медленно отпускает мою руку.
— Понял, — коротко.
Я разглаживаю несуществующие складки на платье, прячу руки, чтобы он не видел, как
они дрожат.
— Провожать меня не нужно.
И, не давая себе шанса передумать, выхожу.
На улице свежо. Воздух мокрый, питерский. Я почти бегу к такси, хлопаю дверью,
называю адрес и только тогда позволяю себе выдохнуть.
Всю дорогу меня трясет.
Я смотрю в окно, но ничего не вижу. В голове только одно…
Господи, чем я думала?
Зачем я поддалась?
Я ведь начала новую жизнь…
На работе все валится из рук. Я забываю пароли, путаю документы, ловлю на себе
удивленные взгляды коллег. Улыбаюсь, говорю, что не выспалась.
Это правда. Только причина не в этом.
Проходит неделя. Потом вторая.
Я не отвечаю на звонки Данияра и не читаю его сообщения, потому что если вижу его имя
на экране — сердце сбивается с ритма.
Я избегаю мест, где мы можем случайно пересечься. Избегаю мыслей. Избегаю себя. Хожу
другими маршрутами. Возвращаюсь позже. Живу будто на цыпочках.
Проходит еще время, и вот однажды вечером, поднимаясь к себе, я вдруг понимаю, что
мне плохо.
Я едва успеваю добежать до ванной, как меня выворачивает наизнанку.
Я сижу на холодном полу, прижимаясь спиной к стене, и вдруг понимаю, что месячных не
было давно.
Слишком давно.
Память услужливо подсовывает ночь. Его голос. Его слова. И то, о чем мы тогда не
думали…
— Нет… — шепчу я, вспоминая нашу последнюю ночь и чувствуя, как внутри все холодеет.
— Я убью тебя, Данияр Сухов!
Глава 18
Данияр
Грузчики носят коробки одну за другой и аккуратно ставят их дома вдоль стены.
Это странное чувство — видеть свою прошлую жизнь в коробках.
Картонные ящики с наклейками:кухня, книги, одежда, архив.
Архив, черт возьми. Шестнадцать лет жизни, сложенные в прямоугольные формы.
— Осторожно, там стекло, — говорю я грузчикам.
Я расписываюсь в накладной и пересчитываю, не глядя, купюры. День солнечный, редкий
для Питера, но мне все равно. Я стою босыми ступнями в своем доме и думаю только о
том, что рад, что сделал это.
— Все, хозяин, — говорит старший грузчик. — Последняя коробка.
Я киваю, жму руку и закрываю калитку.
И в этот момент слышу визг шин.