Я оборачиваюсь и вижу, как по коттеджному поселку несется машина бывшей жены.

Да, эту манеру езды я узнаю из тысячи.

Машина вылетает на подъездную дорожку и тормозит слишком резко. Дверь хлопает так,

что, кажется, стекло дрожит.

Юля.

Разъяренная. Взвинченная. И, кажется, злая.

Я засовываю руки в карманы и просто смотрю, как она идет ко мне. Быстро. Не сбавляя

шага. Глаза горят. Короткие волосы растрепаны.

Черт…

Я ловлю себя на том, что любуюсь. Даже сейчас. Нет, особенно сейчас...

Глаза горят, губы сжаты, шаги резкие. В ней сейчас столько огня, что хватит, чтобы

спалить весь этот чертов коттеджный поселок.

Она не тормозит, открывает калитку и со всей силы толкает меня в грудь.

— Ты мерзавец, Сухов! — выдыхает она. — Ты знал это?!

Я качаюсь назад на полшага, но удерживаюсь. Смотрю на нее сверху вниз, не отводя

взгляда.

— Нет, — спокойно. — Не знал. Но из твоих уст это звучит особенно приятно.

Юля смотрит на меня так, будто готова ударить. И снова толкает.

— Я тебя ненавижу! — кричит. — Зачем ты это сделал?! Ну зачем, Сухов?!

— Юль, — выдыхаю. — Я вообще не понимаю, о чем ты. Дом? Переезд? Питер? Что я сделал

не так?

Она рывком лезет в сумку и в следующий миг в меня летит маленькая коробочка.

Я ловлю ее без суеты. Поднимаю и открываю.

Внутри тест и две полоски.

Я медленно поднимаю взгляд.

Она уже протягивает мне снимки.

— Я сначала не поверила, — голос срывается. — Я поехала в клинику. Сделала УЗИ. Я

беременна от тебя, черт возьми! Что ты наделал?!

Я смотрю на снимок. На маленькую, едва заметную точку.

И вдруг понимаю, что впервые за долгие годы дышу полной грудью.

— Юль, — говорю тихо. — Тебе нужно объяснять, что для беременности нужны двое?

— Хочешь сказать, что ты здесь не причем?!

— Хочу сказать, что я предупреждал, что у меня нет защиты.

— Ты предупреждал! — она почти кричит. — Да! Но ты мог быть осторожнее!

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Мог.

Пауза.

— Но не стал.

Она замирает. Секунда — и ее накрывает.

— Я больше не хотела рожать! — вырывается у нее. — Я не собиралась снова через это

проходить! Какого черта вообще?!

Она сжимает кулаки, голос дрожит, дыхание сбивается. Это уже не злость — это страх.

— Я не хотела! — рыдает она. — Я не собиралась снова через это проходить! После нашей

дочери…

Я не даю ей упасть.

Прижимаю к себе. Крепко. Так, чтобы она чувствовала меня рядом…

— Все будет хорошо, — шепчу, гладя по волосам. — В этот раз все будет по-другому.

Она всхлипывает.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю, — твердо. — Лучше, чем ты думаешь.

Я прижимаю ее крепче.

— Я люблю тебя, Юль. Всегда любил. Я был кретином. Я был уродом. Я все понимаю. Но