бьются о ветки яблони, которую Данияр посадил в первый год после нашего переезда. Он

тогда сказал, что это дерево будет расти вместе с ней.

Растет.

Как и мы.

Двор сегодня вообще не узнать: повсюду шарики: розовые, молочные, золотые, они

привязаны к перилам, к спинкам стульев и к веткам яблони. По газону носятся дети

наших соседей и друзей, а их очень много, и все они визжат, смеются, падают, снова

вскакивают.

Василиса — в центре этого маленького мира.

— Мам, смотри! — она подбегает ко мне, хватает за руку. — Это Маша, это Соня, а это

Артем! Они все пришли ко мне!

— Отлично, скоро будет праздничный обед и торт, — киваю и поправляю дочери прическу.

Волосы Василиски собраны в два хвостика, но пряди все равно выбиваются и липнут к

щекам. Она вся — движение, энергия, огонь, а еще у нее мои черты — нежное лицо,

аккуратный нос, светлая кожа.

От Данияра ей тоже прилипло: у нее его глаза — карие, глубокие, внимательные. И брови

— его. Когда она хмурится, я каждый раз замираю: ну, Данияр в миниатюре.

Бабушки Василисы сидят рядом и по возможности помогают мне с праздничным столом. Моя

мама вытирает глаза салфеткой, думая, что никто не видит, мама Данияра вместе с ней.

Дедушки спорят, на кого она больше похожа, хотя тут сложно сказать, ведь Василиска

унаследовала черты нас обоих.

Данияр появляется с огромной коробкой, из которой выглядывает торт. Василиса визжит и

бросается к нему.

— Папа-а-а!

Он ставит торт в холодильник и подхватывает ее на руки, прижимает к себе и целует в

висок. Подарки мы уже вручили, но она все равно не отлипает от отца. Кажется, у них

обоюдная сильная любовь.

— С днем рождения, моя принцесса, — говорит он тихо, только для нее.

Фотограф просит всех собраться. Мы стоим вместе: бабушки, дедушки и тетя Лена,

которая тоже прилетела в Питер. Василиса в центре, на руках у Данияра, я рядом.

Фотографий получается целое море, и все они красивые.

Потом — торт.

Большой, красивый, с четырьмя свечами и фигуркой принцессы сверху. Его выносят под

аплодисменты, и все во дворе замирают.

— Загадывай желание, — говорю я, наклоняясь к ней.

Она зажмуривается так старательно, будто от этого зависит судьба мира. Надувается,

дует — свечи гаснут.

Все хлопают. Кто-то смеется, кто-то снова вытирает глаза.

— Что ты загадала? — спрашивает Данияр, наклоняясь к ней.

— Не скажу, — хитро отвечает она. — А то не сбудется.

Дети снова разбегаются, торт режут, крем пачкает пальцы и носы. Василиса бегает от

одного гостя к другому, собирая поцелуи и подарки, как сокровища.

Данияр подхватывает ее на руки, подбрасывает вверх, и она смеется так заразительно,