дай нам шанс.
Она дрожит в моих руках и всхлипывает.
— Тем более, — добавляю я глухо, — все получилось с первого раза.
Она смеется сквозь слезы — истерично, больно.
— Ты ненормальный… я тебя ненавижу!
— Ненавидь, — соглашаюсь. — Но дом я строил для тебя. И детские — тоже для наших
детей. Я не шутил тогда. Я просто ждал, когда ты вернешься.
Она поднимает на меня мокрые глаза.
— Ты… ты все это время…
— Да.
Я целую ее в макушку.
— Дай нам шанс. Хоть один. Теперь — не только ради нас.
Я поднимаю ее и тяну в дом.
— Пойдем, поговорим спокойно. А то нам здесь еще жить, а соседи уже странно
посматривают, — усмехаюсь.
Эпилог
Около пяти лет спустя
Дом «стоит на ногах» с самого утра, а всему виной день рождения Василиски. Благодаря
ей в воздухе витает какая-то сладкая липкость праздника, от которой слегка кружится
голова и хочется дышать полной грудью.
Сегодня Василиске четыре.
Ровно четыре года назад я родила здоровую чудную дочку и не хотела отпускать ее из
рук ни на секунду, потому что… боялась, беспокоилась, тревожилась…
Тревожилась до тех пор, пока не убедилась, что она в норме. Она в порядке. История не
повторится, и в этот раз все будет действительно по-другому.
Как Данияр обещал.
Поэтому сейчас она носится по дому в пышном платье, которое выбрала сама, с короной,
перекошенной на бок, и командует взрослыми так, будто это ее день. Впрочем… так оно
и есть, я мало что ей запрещаю, а в качестве строгого родителя у нас выступает
Данияр.
Потому что я не могу и не хочу ей ничего запрещать. И я хочу дать ей все, что не
успела… в наш первый раз…
— Мамочка! — кричит она откуда-то из гостиной. — Бабушка говорит, что я самая
красивая!
— Так и есть, детка, — я подмигиваю дочери, поправляя скатерть на праздничном столе.
За окном — питерское солнце, редкое, щедрое, будто тоже решило поздравить нашу
девочку.
Мы живем здесь почти пять лет.
С тех самых пор, как я прилетела к Данияру с тестом на беременность — злая,
напуганная и… да, просто в ярости…
Мы живем здесь с тех пор.
— Юль, — Данияр появляется рядом и наклоняется ко мне. — Говори, чем помочь.
— Встреть, пожалуйста, курьера с тортом. Он прибудет с минуты на минуту, — прошу
мужа.
— Без проблем. Потом тогда помогу стол накрыть.
— Ага, спасибо…
Я киваю и смотрю на него.
Он почти не изменился. Разве что стал спокойнее, а в глазах появилась уверенность
мужчины, который знает, за что держится в этой жизни и кого защищает.
Он сегодня в светлой рубашке, закатанной до локтей, и Василиса уже трижды испачкала
ее кремом.
И вроде бы он счастлив…
Фотограф расставляет свет, дети из соседних домов уже носятся по газону, а шарики