не радует. Просто фиксируется где-то внутри.
Я возвращаюсь в офис, открываю дверь в свой кабинет — и замираю.
На столе стоит букет.
Большой, красивый, продуманный. Рядом — записка.
Я беру ее в руки, читаю.
«Ты можешь мне не улыбаться, но от этого ты не станешь менее красивой для
меня».
Я медленно выдыхаю.
Я ставлю цветы на подоконник. Пусть стоят, домой забирать не буду, иначе Данияр как
обычно взбесится.
Я сажусь за стол и включаю компьютер. Работа снова обнимает меня привычным ритмом, и
я думаю: может, переехать в Питер? Я слышала, там есть филиал нашей компании.
А что, если попробовать? Данияр когда-то мечтал о Питере, а я отказалась.
Вот только теперь я хочу переехать… без него…
Эта мысль оседает внутри меня на весь рабочий день.
Глава 8
Тетя Лена звонит мне утром — не слишком рано, но ровно в тот момент, когда я уже
успела подумать, что этот день пройдет так же, как все остальные: ровно и без
сюрпризов.
— Так, подружка, мне срочно нужна твоя помощь! — говорит она без приветствий, бодро и
чуть заговорщически.
Я улыбаюсь еще до того, как успеваю ответить.
Лена всегда так начинает. И почти никогда ее «срочно» не имеет отношения к настоящей
срочности. Вот никогда!
— В чем подвох? — спрашиваю я, глядя в окно на залитый солнцем двор.
— Подвох в том, что я без тебя не справлюсь. А еще мне нужно купить платье. И туфли.
И, возможно, сумку. Но это не точно!
— Лена…
— Юль, — перебивает она мягко, — просто оденься красиво. Я заеду через сорок минут.
Я хочу отказаться. Правда хочу.
Но она слишком хорошо меня знает.
Мы с Леной не просто тетя и племянница. Мы почти ровесницы — разница в возрасте
смешная, и всю жизнь она была для меня не взрослой «родственницей», а чем-то средним
между подругой, старшей сестрой и единственным человеком, который всегда видел меня
насквозь.
И она знает, что если я долго сижу дома — меня накрывает.
Через сорок минут мы уже едем по залитому солнцем городу, а в машине играет что-то
легкое и летнее. Лена сидит за рулем, в светлом платье, с распущенными волосами, и
она выглядит так, будто у нее никогда в жизни не было ни потерь, ни боли. Но я знаю
— это неправда.
— Ты похудела, — говорит она, бросив на меня быстрый взгляд. — И это не комплимент.
— Я в норме.
— Ну, уж мне зубы не заговаривай!
Я не спорю, потому что с ней — это бесполезно, но я благодарна тете, что она ловко
переводит тему.
Торговый центр встречает нас прохладой и шумом. Люди, витрины, отражения — все это
такое яркое, живое, движущееся. Я ловлю себя на том, что мне непривычно быть среди
этого — словно я долго жила в приглушенном мире и вдруг вышла на свет.