Он наклоняется ближе, почти лбом ко лбу.
— Ты ни в чем не виновата…
— Не смей, — шепчу я. — Уже слишком поздно…
— Не поздно! — отрезает он. — Потому что это была наша война. И мы оба в ней
проиграли.
Я дергаюсь, пытаясь вырваться.
— Ты ушел, — кричу я. — Ты оставил меня одну с этим адом!
Он встряхивает меня.
— Потому что кто-то должен был держаться, когда ты тонула! И я держался! Как мог… в
работе… в делах…
Мои глаза жжет.
— Ты никогда не говорил, что я не виновата!
Он смотрит прямо.
— Я говорил это по-другому. Я платил врачам. Я искал клиники, которые могут помочь
нашей дочери. Я делал все, что мог, потому что если бы я сел рядом с тобой и начал
плакать — нас бы не стало еще раньше, черт возьми…
Я чувствую, как дрожат его пальцы.
— Она умерла у меня на руках, — выдыхаю я. — Понимаешь? У меня.
— У нас, — резко отвечает он. — Я был за дверью. В двух шагах. И этот звук… когда
монитор замолчал… он у меня до сих пор в голове…
Он отпускает меня на секунду — и тут же снова удерживает.
— Ты не имеешь права хоронить себя одна, — говорит он. — И не имеешь права делать
вид, что я не потерял ее тоже.
— Ты потерял и пошел дальше, — шепчу я. — А я осталась там.
— Я не шел дальше, — рычит он. — Я выживал. Плохо. Грязно. Неправильно. Назови как
хочешь!
Он делает паузу.
— Да, я совершил ошибку, но не потому что ты плохая мать, а потому что я оказался
слабым мужчиной в тот момент.
Я резко отталкиваю его.
— Ненавижу тебя.
Данияр замирает и не удерживает меня больше.
Я отступаю.
— Дай девочке шанс: пусть она родит тебе здоровую, — повторяю уже тише.
Я разворачиваюсь и иду к выходу, а за спиной раздается удар.
Глухой. Яростный.
Что-то летит в стену и разбивается. Потом еще. И еще..
Глава 6
Данияр
Я остаюсь один.
С уходом Юли офис пустеет — будто все живое сбежало отсюда вместе с ней, с моей
женой. Даже порядок сбежал отсюда к самому черту… Я стою посреди кабинета и не
убираю хаос. Пусть будет, ибо внутри у меня ровно так же.
Я сажусь в кресло и закрываю глаза.
И сразу возвращаюсь туда, в болезненное прошлое, в котором я застрял.
Там Юля сидит с дочкой на руках и смотрит в одну точку. Я вижу, как в ней что-то
медленно рушится, но не понимаю, как к ней подойти. Я никогда не был человеком,
который лезет в эти эмоции голыми руками.
Вместо это я решаю проблемы.
Я ищу лучших врачей. Я договариваюсь. Я плачу. Я не считаю деньги — я считаю шансы на
выздоровление нашей дочери.
Когда врач впервые говорит «гипоксия», я понимаю: хорошо уже не будет. Будет
по-другому. Хуже. Тяжелее.
— Повреждение центральной нервной системы, — говорит врач и далее