Я встречаю ее взгляд и не отвожу глаз.

— Да.

Молчание тянется. Я слышу, как тикают часы на стене. Те самые, что висели здесь с

моего детства.

— А дальше что? — тихо спрашивает отец. — Что ты будешь делать?

Я выдыхаю.

— Уеду куда-нибудь. Проветрюсь. На работе дают отпуск, а потом я может уволюсь и

устроюсь на новом месте.

— Ты поедешь одна? — мама хмурится.

— Да.

Она качает головой.

В этот момент хлопает калитка, и мы все оборачиваемся.

— Я так и знала, что вы здесь, — раздается знакомый голос.

Тетя Лена заходит во двор — в том самом платье, что мы купили вместе с ней, с большой

сумкой через плечо. Она окидывает нас взглядом — и сразу все понимает.

Она подходит ко мне и, не говоря ни слова, обнимает. Крепко. Поддерживающе.

И в этот момент я наконец позволяю себе выдохнуть.

— Все будет хорошо, — тихо говорит она мне на ухо.

Я киваю, утыкаясь лбом ей в плечо.

Пусть это неправда. Пусть я в это пока не верю.

Но сейчас мне достаточно, что кто-то рядом просто держит меня.

Данияр приезжает за мной ближе к вечеру, когда солнце уже не режет глаза, а лежит на

доме мягко, почти бережно. Я слышу звук мотора еще из комнаты — слишком знакомый,

чтобы спутать. Сердце реагирует раньше меня: где-то под ребрами что-то едва заметно

вздрагивает и тут же замирает.

— Это Данияр, — говорит мама, хотя в этом нет необходимости.

Я поднимаюсь не сразу и даю себе несколько секунд. Смотрю в окно на двор, на вишню,

под которой я когда-то качалась на качелях, на дорожку, по которой он сейчас идет.

Все это выглядит слишком правильно. Слишком как раньше, что ли…

Он заходит в дом уверенно, спокойно, как человек, которому здесь рады. И это правда —

ему здесь рады.

— Добрый вечер, — говорит он, снимая пиджак. Голос ровный, вежливый, чуть усталый.

— Данияр, — мама улыбается, почти облегченно. — Проходи.

Он протягивает ей цветы — большой, аккуратный букет. Потом еще один — тете Лене,

который видимо изначально предназначался мне. Так даже лучше.

Данияр никогда не приезжал к моей маме без цветов. Никогда. Даже когда между нами все

было плохо и даже когда мы почти не разговаривали.

Отец жмет ему руку.

— Здравствуй, Данияр, — говорит отец. — Рад видеть.

— И я, — отвечает Данияр искренне.

— Поздравляем тебя с победой на выборах! Мы болели за тебя, Даниярчик!

— Спасибо вам большое, — благодарит он.

Я выхожу из комнаты, и он сразу смотрит на меня. Взгляд цепкий, внимательный. На

секунду дольше, чем нужно. Потом кивает:

— Привет.

— Привет, — отвечаю я.

Мы выглядим… нормально. Со стороны — обычная пара, которая приехала к родителям,

сейчас посидят, выпьют чай и уедут. Если не знать, что внутри у нас — пустота и