Пауза.

— К тому же, ты сама сказала, что я могу иметь кого хочу.

Я резко толкаю его в грудь, заставляя отступить на шаг.

— Так имей кого хочешь, — с холодной усмешкой бросаю я. — А мне дай развод. Я устала

от тебя, Сухов!

Я намеренно называю его по фамилии. Это всегда бьет точнее любого удара!

Я разворачиваюсь и делаю шаг в сторону.

В этот момент за спиной раздается глухой удар, и на кухне что-то с грохотом падает и

разбивается. Я не оборачиваюсь, но знаю — это посуда. Та самая, которую я только что

аккуратно расставляла.

Посуда у нас летает не первый месяц и даже год…

— Дай мне еще месяц, — жестко говорит Дан. — Получишь свой развод. А сейчас у меня

завал по работе, и разводиться мне особо некогда.

Я останавливаясь в проеме кухни и поправляю свою юбку, разглаживая невидимые складки.

Вот так мы и живем.

Между ультиматумами и паузами.

Между «потом» и «некогда».

Я вообще-то сильная, и я давно научилась справляться со всеми трудностями. Я

научилась жить с мыслью, что в этом доме никогда не будет детских голосов. Научилась

засыпать одна, даже когда он рядом. Научилась отпускать его к другим женщинам, так,

что теперь это стало нормой.

Я просто больше не знаю, зачем держаться за то, что давно перестало быть домом.

Поэтому отвечаю спокойно, почти равнодушно:

— Месяц, и не больше. И донеси до своей помощницы, что я уж точно не из тех бывших

жен, кто станет мешать вашему счастью.

Он напрягается. Я вижу это боковым зрением, как его плечи каменеют.

— Всенепременно, — отвечает сквозь зубы.

Я делаю шаг в сторону и уже знаю, что сейчас будет, но тем не менее все равно добиваю

его. Потому что хочу, чтобы ему тоже было больно!

— И, может быть, она родит тебе здоровую дочь, — бросаю остро, нарочно, почти лениво.

— Что ты сказала?!

Я слышу, как его голос становится низким. Опасным. Очень опасным для меня!

Я не отвечаю, и в следующую секунду я слышу его быстрые шаги.

Слишком быстрые!

Я разворачиваюсь и бегу. Почти лечу по коридору, затем ныряю в спальню, захлопываю

дверь и поворачиваю замок. Сердце колотится так, что аж больно…

Удар в дверь.

Еще один.

Дверь содрогается снова и снова, после чего я слышу его рык:

— Ты еще раз такое скажешь — я разнесу эту дверь к чертям! Я предупреждал тебя! Я

предупреждал тебя так не говорить!

Я прижимаюсь спиной к двери, ладони дрожат.

— Мне может к черту не нужна больше никакая дочь! — кричит он. — Мне нужна была

только ты и наша дочь!

Глаза жжет от непролитых слез. Я сползаю по двери на пол, обнимаю колени и кусаю

губы, чтобы не застонать вслух.

Шаги Данияра удаляются, но это еще не конец. Где-то на кухне что-то с грохотом