Хотя нет, без проблем не получилось бы.

Машег остановился.

— Колено болит, — пожаловался он. — Ушиб, когда падал. И стрелы почти все переломал.

У Сергея тоже многое болело. Схватка с ромеями далась непросто, однако жаловаться он не стал.

— У меня осталось с полдесятка. Отдать?

— Не надо, — Машег в три приёма переложил стрелы из ромейского тула в собственный. — Сейчас я этот табунок стреножу.

До ближайших преследователей — шагов двести. Видно было, что ромеи устали. Но топочут вверх по тропе вполне уверенно. Выносливые, гады. Не зря их при подготовке гоняют в марш-броски миль этак на десять. С полной выкладкой.

Машег не спешил. Занял удобное место, приготовился…

Их заметили. Декарх или пентарх, в общем, кто-то из младших командиров, командовавший авангардом, заорал: стой!

Поздновато.

Они уже вышли на дистанцию эффективной стрельбы. Эффективной для Машега.

Три стрелы — три попадания. Правда, два — в одну и ту же тушку.

Удачно получилось. У передовых — ни брони качественной, ни щитов, ни прикрытия. Слева — скала, справа — довольно крутой склон. И выгибается скала в нужную сторону. Друг выбрал место для остановки не просто так.

Нет, ромеи всё-таки не викинги. Те бы наверняка бросились в атаку. С десяток, конечно, легло бы, но остальные добежали бы до стрелка и порубили в фарш.

И будь на месте ромейского декарха Сергей, он тоже отдал бы команду атаковать.

Но команды не поступило. Лёгкая пехота — она и есть лёгкая. Наработанные рефлексы — укусить и отступить. Под защиту пехоты тяжёлой.

Так что часть ромеев сразу бросилась обратно, часть кинулась с тропы вниз, а человек пять просто залегли. Что было нормальной тактикой при обстреле… Если у стрелка не было преимущества высоты.

Следующие стрелы хузарин послал в спины бегущих. И проредил их раза в два, пока ромеев не скрыл изгиб тропы.

Потом пришла очередь тех, кто прилёг. Этим повезло ещё меньше.

Сергей тоже времени не терял. Перевесил добычу с пояса ромейского кентарха на свой, не особо разбираясь, что внутри. Всё, включая флягу с вином и ножны с трофейной саблей. Только чехол от ножа оставил. Всё равно сам нож на тропе остался.

Когда из-за поворота показались щиты основного ромейского отряда, Машег с грустью пересчитал оставшиеся стрелы и с ещё большей грустью предложил:

— Давай, брат, я останусь, а ты дальше сам.

— Глупости не болтай! — рассердился Сергей. — Глянь, как вокруг красиво! Глупо умирать в таком чудном месте, потому что у тебя какое-то там колено болит. На, хлебни, и побежали! — он протянул другу флягу ромея. — Там ниже — снова виноградники. Свернём и затеряемся.