Сергей промолчал. Видел, что Прорвич принял решение и переубедить его невозможно. Во всяком случае — словами. Можно было бы — железом. Вот только железо сейчас не у Сергея.
Прорвич уселся ему на живот, здоровенным тесаком вспорол нательную рубаху.
Сноровисто так, сразу во всю длину. Наверняка не в первый раз такое проделывал.
Прорвич провёл лезвием по Сергеевой груди. Неглубоко. Так, кровь пустить. Потом встал, шагнул к идолищу. Сергей не видел, что именно сделал жрец, но — догадывался.
Не раз видел, как подобные проверки на угодность жертвы осуществляются. А вот чтобы предложенная кровь не выдержала проверки на смачивание, Сергей ни разу не наблюдал.
— Ну как? — с жадным любопытством спросил староста.
— Угоден, — ответил Прорвич. — Мелкий, сюда. Снимите с него всё. Да саблю его сюда неси. Ту, чёрную, — и Сергею: — Хороша сабля у тебя, воин. Сильный дух в ней. Накормлю его твоей кровью, будет мне верно служить.
— Ты-то не воин, — с вызовом произнёс Сергей. — Не найдётся у тебя столько крови, чтоб его приручить.
Просто так сказал. Само вылетело. Но Прорвич засмеялся. Тоненько и противно.
— Кровь крови — рознь, — заявил он. — Её брать — уметь надо. Мелкий, ты уснул, что ли? Сомик, помоги ему, не то он вдругорядь в пузо получит.
Но Сергей отбиваться не стал. Сделать он ничего не мог и думал напряжённо: что бы такое сказать, чтоб поганца проняло?
На ум ничего не приходило. Весь опыт, что прежний, что нынешний, пасовал перед упорством жреца, вознамерившегося порадовать своего демона.
— Смотри, что у него есть, бать!
Как и следовало ожидать, приспешники Прорвича обнаружили ведунов нож.
— Ого! — Прорвич принял находку.
И очень заинтересовался. Изучал не меньше минуты.
— Откуда этот у тебя?
Сергей не ответил.
Но ответ тем не менее прозвучал. И вполне отчётливо.
— Я дал.
Глава 37 Ведун — тот, кто ведает
Вот уж кого Сергей не ожидал услышать, так это Избора.
Дважды его вспоминал нынче. Видать, услышал. Хотя проведал будет точнее. Вряд ли совпадение. Совпадения — это не про Изборову профессию.
У ног ведуна, повизгивая от преданности, тёрлись животами о землю злобные хуторские псы.
А вот в голосе Прорвича преданности не было:
— Зачем ты здесь, слуга Черногривого?
— Слуга — это ты, — ведун неторопливым шагом приблизился к Прорвичу, отобрал у него нож со словами: «Свой есть, чужое не хапай» и повернулся к Мелкому со старостой: — Ну-ка, отпустили княжьего человека!
Староста повиновался, Мелкий нет. Может, просто соображал медленно. Надо помочь. Сергей выдернул из хвата ноги и из положения лёжа пробил вверх, на этот раз попав, куда целил. А затем, махом, встал на ноги. Не сказать что особенно ловко, но попробуй ловчее, со спущенными-то штанами.