Всхлипнула.

«Бедная девочка», — подумал Сергей.

Да, он наврал. И насчёт дома, и насчёт серебра. Но если удастся выпутаться, Сергей о ней позаботится. Слово.

Поверила девочка. Попыталась пальчиками развязать ремни, стянувшие запястья Сергея. Не получилось. Затянуты на совесть. Такие не распутывать, резать надо. И у Сергея есть чем. Но сказать синеглазке об этом он не успел.

Вернулись Машег с Мелким, и девушка только и успела, что отпрянуть.

— Хитрый пёс, — сообщил хузарин по-своему, плюхнувшись рядом. — Рук мне не развязал, сам портки снимал, надевал. Что делать будем, брат?

Сергей глянул в противоположный, освещённый лучиной, угол, где обосновались Прорвич со старостой.

Те вроде спать собирались. Значит, немного времени имеется.

— Если эти уснут, девчонка нам поможет.

— Неужели заговорила?

— Нет. Но я и так знаю. Ты постарайся как-нибудь руками подвигать. Если развяжемся, придётся драться, а оружия нашего я не вижу, так что будет не так легко.

— Если, — пробормотал Машег, но завозился, задвигался, пытаясь выполнить указание.

Нелёгкая задача, когда твои руки крепко связаны за спиной. Но хоть какая-то цель.

Староста захрапел. Ему тонким посвистом вторила Прорвичева холопка. Да и сам хозяин, похоже, уснул. К сожалению, Мелкий спать не собирался. Забрал к себе лучину и мастерил что-то, бормоча под нос.

Сергей задремал.

Проснулся затемно. Машег разбудил. Подполз и пытался связанными за спиной руками достать спрятанный нож. Не вышло. Бодрствующий Мелкий заметил: ухватил хузарина за рубаху и оттащил к другой стене. Ещё и оплеуху отвесил…

Которая разбудила Прорвича.

А тот, проснувшись, растолкал и старосту, после чего оба отправились во двор, и явно не только чтобы облегчиться, потому что провели там не менее получаса.

И вернулись за Сергеем.

— Беритесь, и наружу его! — скомандовал Прорвич.

Староста подхватил Сергея под мышки, Мелкий хотел — за ноги… И получил сдвоенным в живот. Сергей целил в пах, но промазал. Положение неудобное.

Мелкому, впрочем, хватило. Согнулся и запыхтел.

— Бестолочь, — оценил его навыки Прорвич и взялся сам. Пнуть его не удалось. Сергея, извивающегося, аки гусеница, вытащили во двор.

Небо с одной стороны чуть посветлело. Скоро рассвет.

Сергея уложили наземь перед идолищем, силуэт которого угадывался во тьме.

— Я б тебя оставил, — сказал Сергею Прорвич, будто извиняясь. — Веришь, нет, но у самого сердце не лежит тебя в Навь отправлять. Но ты сам к господину пришёл. И ушёл. Да дружка своего забрал. А господин такого не любит. Уж если кто к нему пришёл, так тому и служить. Вот и послужишь. Да тебе ж, сам сказал, за Кромку — не впервой.