— Откуда ему знать наши обычаи? — вмешался Сергей. — Кто-то из вас объяснил ему? Нет! Вы дразнили его и веселились! Скьёрн оскорбил его, назвав девкой! И сдаётся мне, он оскорбил не только моего друга, но и тебя, Харальд-ярл, ведь мы оба — гости на твоём корабле!
Больше никто не улыбался. И не шутил. Даже те, кто порядком набрался. В наступившей тишине стал отчётливей рокот барабана с нижней палубы и крики вьющихся над кораблём чаек.
Харальд покачал головой. Если он и усомнился в словах Сергея, то виду не подал:
— Это всё ромейский корабль, — сказал он, обращаясь будто бы только к Сергею. — Лень и безделье, они делают людей слабыми. И глупыми. Позволяют напиваться во время вика и болтать, будто они не на палубе корабля, а в длинном доме родного фьёрда. — И повысив голос: — Но даже там, в длинном доме, никто не смеет оскорбить моего гостя! Ты слышал, Скьёрн? Все слышали?
Машег в очередной раз попробовал подать голос… Но Сергей вовремя сунул ему локтем под рёбра.
— Пусть твой дружок проспится, — сказал Харальд. — А потом объясни щенку морские обычаи, варяг. Если он ещё раз тявкнет на моего хирдмана, я сам возьму его за шкирку и выкину за борт.
— Ты справедлив, ярл. Я всё сделаю, — Сергей постарался, чтобы в голосе прозвучала искренняя благодарность. Он даже не поленился отвесить поклон.
— Вы! — Ярл повернулся к хирдманам. — Хмельное убрать в трюм! А потом надеть брони и взять щиты! Хочу поглядеть, сможете ли вы держать их так же крепко, как кружки!
Глава 23 Прозвищем обзаводится уже Машег
Четверть метра в сторону, толчок краем щита, и Сергей, пробежав пару шагов, чтобы не упасть, уже в который раз получил тычок между лопаток.
— Что с тобой, маленький варяг? — сказал Харальд, когда Сергей остановился и развернулся. — Ты всё время пытаешься меня обогнать и пересилить, но для этого ты слишком медлителен. И слишком слаб. Не пытайся меня победить. Просто сражайся как можно лучше. Я же видел: ты умеешь быть рациональным и эффективным.
Последние слова ярл произнёс по-латыни. На словенский это переводилось как «разумный и действенный». Но по-латыни было точнее. И не вязалось с образом Харальда-ярла.
Так говорил ромей, который учил ярла своему искусству там, в Константинополе, догадался Сергей. Догадался, потому что именно эти слова использовал другой ромей. Тот, которого Сергей когда-то нанял обучать имперскому фехтованию себя и старшего сына. Сергей Иванович Духарев оказался не слишком успешным учеником, а вот Артём всё схватывал на лету и даже превзошёл учителя. В последнем, впрочем, Сергей не был уверен. Подозревал, что ромей соврал, чтобы увеличить премиальные.