— Мелкий, — сообщил парень и гыгыкнул.
Машег вскинулся… Но нет, это не в его сторону шуточка. Это парниша представился.
Ну да, Мелкий-то он Мелкий, а вымахал — повыше отца.
Что Прорвич его отец — понятно. Очевидное сходство.
В отличие от девчонки, которая ни на бабу, ни на Прорвича не похожа. Хотя кто тут разберёт? Папаша бородой до глаз зарос, а красота здешних простолюдинок на нет сходит очень быстро.
— Холопка моя, — сообщил Прорвич, кивнув в сторону бабы. Вот как. А Сергей думал: жена.
А синеглазка? Почему молчит?
— Немая она, — пояснил Прорвич. — Как малой была, злые люди родню её убили, испугали сильно. С тех пор не говорит.
— Беда, — Сергей поглядел на девушку.
Та не улыбалась больше, смотрела в стол.
— Кто те душегубы? Может, я с них спросить смогу?
— Ты не спросишь.
Сказано было недобро, почти с угрозой. Словно Сергей был как-то причастен к случившейся с девушкой беде.
Машег зевнул. Ему судьба синеглазкиной родни была неинтересна.
— Вы, должно, устали с дороги? — более мягким тоном предположил Прорвич.
И Сергей вдруг осознал: а прав хозяин. Устал. И вроде непонятно, с чего? Примеряясь к другу, Сергей шёл, можно сказать, вполсилы. И вдруг в сон потянуло.
От сытости, надо полагать, потому что время не позднее.
Прорвич кивнул Мелкому, тот сдёрнул со стены медвежью шкуру, сбросил в дальний угол, на кучу свежего сена:
— Спать там будете, — решил хозяин.
Сергей хотел возмутиться: не по статусу это, княжьим людям на полу спать, но Машег уже плюхнулся на шкуру, даже сапог не снявши.
Была в этой внезапной сонливости друга отчётливая неправильность.
Но обдумать её он не успел. Потому что вырубился прямо на скамье.
Глава 36 Когда побудка не радует
Первое, что осознал Сергей, очнувшись: незыблемые законы гостеприимства грубо нарушены. Они с Машегом лежали связанные на земляном полу (медвежья шкура снова висела на стене), а нерадушные хозяева копались в мешках гостей. И находили, естественно, много интересного.
— Очухался? — добродушно улыбаясь, поинтересовался Прорвич. — Водички хочешь?
— Не откажусь, — прохрипел Сергей.
— Марва!
Синеглазка помогла Сергею сесть, черпнула из бочонка, напоила.
Вода заметно отдавала болотом, но плевать, жидкость всосалась в организм, как слеза — в песок пустыни.
— Благодарю.
— Больше ничего не скажешь? — спросил Прорвич.
Сергей покачал головой. Поёжился. Не от страха, от холода. Одежду у них тоже забрали, оставив только исподнее.
— Не спросишь ничего?
— Боги с тебя спросят.
— Мой не спросит, — Прорвич улыбнулся ещё ласковее. — Как думаешь, кто вас сюда привёл?
Сергей промолчал.