Прорвич рыпнулся к нему, но Избор встал на пути, и, хотя Прорвич был намного крупней, моложе да ещё и с тесаком в левой руке, но отпихнуть ведуна не рискнул. Попытался обойти.

Избор позволил. Но не сразу. Секунд через десять. За это время Сергей избавился от штанов. Нельзя сказать, что у него сейчас были высокие боевые характеристики. Руки-то по-прежнему связаны за спиной, а одними босыми пятками против человека со здоровенным ножом не особо повоюешь. Но хоть перемещаться можно.

Прорвич, впрочем, колоть-рубить не стал. Сунул тесак за пояс, растопырил руки и попытался сгрести Сергея в охапку. Тот увернулся, проскользнул сбоку и пнул хозяина хутора в зад.

За спиной Сергея раздался смех. Ведун веселился. Но смехом не ограничился. Скрип железа, разрезающего кожу — и руки Сергея освободились.

И тут же в правую ладонь легла знакомая рукоять знакомого заговорённого ножика.

Теперь засмеялся Сергей. Ну, погань, держись! Ещё бы обувь какую-нибудь. Без штанов воевать можно, но босиком — как-то непривычно.

— Ты что творишь, кромешник⁈ — взвизгнул Прорвич, снова хватаясь за тесак. — Сомик, держи жертву!

Вот это зря. Это раньше Сергея можно было назвать жертвой. Теперь жертвой стал жрец.

Нырок — рука старосты цапнула воздух у Сергея над макушкой — укол, поворот и фонтан крови, бьющий из вскрытой артерии. Неудачно так брызнул: Сергею прямо в глаз попало. Секунда потребовалась, чтобы протереть, но лучше бы он этого не делал. Сомик его сцапал. Кровь хлестала из его бедра, но сил, чтобы удержать Сергея, хватило.

Сергей ударил ножом ещё раз, не глядя. Сомик взвыл, хватка ослабла, второй рывок оказался удачным. Сергей освободился… На полсекунды.

Подскочивший Прорвич успел вцепиться в правый рукав рубахи и треснуть Сергея спиной о твёрдый «локоть» идола. От боли сбилось дыхание.

Прорвич оскалился, замахнулся тесаком, который вскрыл бы грудину не хуже меча, если бы рубаха не разорвалась пополам и Сергею не удалось выдернуть руку из рукава, парировав тесак ножом ведуна.

Удар Сергей отвёл, но нож, скользкий от крови Сомика, не удержал.

Зато теперь он был свободен и мог сбежать. Но эта мысль даже в голову не пришла. Сергей слишком взбешён, чтобы убегать. Только убивать.

Нож ведуна лежал на земле. Подхватить его и прикончить гадину.

Первое — удалось. Пальцы вцепились в липкую от крови костяную рукоять…

И в этот же миг пальцы Прорвича вцепились в шевелюру Сергея и рванули вверх. Дико больно! Но от боли лишь новая порция адреналина прихлынула. Махнул над головой ножиком, взрезая запястье ворога, ударился босыми пятками оземь, пригнулся, уходя от чужого ножа, дёрнул за верёвку-опояску, удачно качнув тяжёлого противника в нужную сторону, а сам, оказавшись позади, за широченной спиной, занырнул сбоку и сунул ножик в лохматую бороду. Знакомое круговое движение клинком, знакомое сопротивление плоти лезвию и такой же знакомый булькающий сип воздуха, выходящего через вскрытую трахею.