Резкий, оглушающий треск разнесся по озеру, тектонические плиты пришли в движение, заставляя землю дрожать, а черное войско гудеть. Сердце забилось быстрее, разгоняя огонь по стынувшему в ужасе телу. Больше она не смотрела на них, вместо этого, не давая себе больше времени на сомнения, выдернула кинжал изо льда и дотянувшись до печати, сжала ту в руках, запрокинула над головой и вложив в удар все свои силы, впечатала ту в лунку.
Лед дрогнул, но этого было недостаточно, чтобы печать провалилась под лед. Тихий хлопок, упавших к ногам мертвых тел. Вот и все. Они мертвы. Последние. Ногти до белезны впились в метал. Терять больше некого. На кону одна лишь свобода и надежда всех, кто умер. Она снова подняла печать и, вскинув последний взгляд на черного короля, идущего в ее сторону, вонзила печать в лед. Пришлось навалиться на нее всем телом, чтобы протолкнуть вглубь, но ей это удалось, как раз тогда, когда черный король, ускорившись, добежал до нее. Золотой змеиный глаз мерцал, скрываясь в черной воде, затопившей лунку.
С обветренных губ слетел смешок, а потом на лице растянулась шальная улыбка. В глазах приговорённой плескалась хмельная победа. Он не успел. Печать в воде. Клан на свободе. Ликование заполнило грудь, и груз, все это время лежащий на ее плечах, свалился с них. Она упала на снег, рядом со стоящим с ней черным королем и смеялась так счастливо, как никогда в жизни не смеялась. Из глаз бежали слезы из лунки, где утонула печать, черная вода. Легкость и тишина. Ей показалось она слышит шелест срубленного вечного дерева. Где-то на дне озера, просыпались его корни.
Она перевела счастливый взгляд на черного короля, чей кинжал в крови ее сородичей вот-вот заберет и ее жизнь. Самурай умирает до боя и больше не было страха. Она приподнялась. Он, повернулся к ней, а потом заметил валяющийся рядом с ней кинжал, опустился на колено и поднял его.
Какое-то время он смотрел на волка, а потом, перевернув лезви, изучал ворону. Она украла этот кинжал у него вместе с печатью. Сама не знала зачем, что-то толкнуло ее изнутри и она прихватила его с собой. Судя по всему, тот давно был отдельно от своего хозяина, и теперь тот разглядывал свой же кинжал так, будто видел впервые.
Наконец, он равнодушно отбросил его в сторону и повернувшись к ней, положил свою тяжелую руку ей на плечо, похлопав по нему так, словно поздравлял с победой. А потом шею начало медленно сдавливать, невидимой шелковой удавкой. Он не шевелился, просто смотрел на нее так пристально и внимательное, как может делать только тот, кто упивается чужой болью. Не без усилий, она улыбнулась. Горло с каждым мгновением сдавливало все сильнее, но она держала лицо.