Она всегда говорила, что я вся в своего отца, и всю жизнь я пыталась доказать ей обратное, но так оно, видимо, и было, она оказалась права, потому что я тоже бросила ее, моего самого дорогого человека, и, конечно, я боялась, что судьба накажет меня и меня бросит самый дорогой человек, которого я уже ненавидела за то, что любила.

Мне было невыносимо больно от мысли, что мы расстанемся, и страшно было представить, что мама испытывает нечто похожее, возможно, даже сильнее из-за того, что я бросила ее. Вина сжирала меня изнутри.

Почему-то мне всегда приходилось выбирать, между мамой и папой, между Владом и мамой. Я не хотела делать этот выбор, не хотела переживать боль из-за своего выбора. Почему, если они любили меня, никто из них не избавил меня от необходимости выбирать между ними?

Я злилась на них, в основном на маму, за то, что она заставляла сжиматься внутри меня пружину и упрямо пророчить мне беду, обещая, что Влад плохой выбор и поступит со мной так же, как отец, поступил с ней.

Я ежедневно вела дискуссии в своей голове с мамой, защищая Влада, и в то же время, хотела, чтобы он сделал что-то, что освободит меня от него и от чувств к нему. От боли, раздирающей душу тоски, поселившейся во мне с той минуты, как я подумала о том, что то, о чем говорит мама, может действительно случиться.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, которую мгновенно отогнала, но все равно запомнила. Я представила, как он ударит меня. Как это все решит. Развяжет мне руки. Подтвердит мамины слова, можно будет вернуться к ней и разлюбить его, ведь я полюбила иллюзию…но иллюзия, из раза в раз, оказывалась правдой. Я доводила его как одержимая, чтобы он уже, наконец, сорвался и он срывался, но недостаточно сильно, чтобы это оправдало мой уход.

Он угрожал мне, бил в стены кулаками, однажды выломал дверь, потому что я там заперлась, в очередной раз «собирая вещи». Я выворачивала и ему, и себе нервы наизнанку и ненавидела себя за это. Спустя три месяца совместной жизни, я съездила к маме, хотела помириться. Я звонила ей на работу, но она бросала трубку, не желая разговаривать со мной, и я понемногу сходила с ума. Измучившись от тоски и вины, я, купив тортик, приехала к ней. Она плюнула мне в лицо и захлопнула дверь.

Лицо горело огнем. Я словно вся горела. Я чувствовала себя последним ничтожеством и таким же впервые ощутила Влада… Прирастая к нему с чудовищной скоростью, я с каждым днем воспринимала его как часть себя, а к себе я относилась плохо…такое ничтожество, как я, могло полюбить только такое же ничтожество.