Я хотела «нажать» на него посильнее, чтобы понять, что будет. Как он поведет себя. Достаточно ли сильно он любит меня, чтобы не сорваться? Бросит ли он меня, как папа маму? А еще…чтобы я не думала про Владу, я так же как и она, безумно ревновала и заставляла его ревновать меня.

Зубы прикусили нижнюю губу, отдирая сухую корочку, под которой появилась ранка, по ней пробежался язык. Честность с собой мне всегда давалась тяжело. Не знаю, что за бес в меня вселялся рядом с ним, но я была в постоянном состоянии тревоги от ожидания, что он вот-вот предаст меня. Уйдет к другой. Ударит. Изменит. Я не знаю. Подошла бы любая из причин, после которой ожидаемое станет реальностью, и я, как пророчила мать, «приползу к ней».

В какой-то момент я так устала думать о том, как пережить его неминуемое предательство и не умереть от боли, что уже хотела, чтобы оно случилось. Чтобы эта каторга изматывающего внутреннего ожидания беды, наконец, закончилась, все свершилось и я бы как-то жила дальше с чувством «выполненного долга», где все мои опасение подтвердились, и я оказалась права.

Я не хотела продлевать агонию, обреченной на погибель любви. Ведь не бывает же так, чтобы люди могли любить друг друга так долго? Ни у кого из тех, кого я знала в детстве, в их семье не было «книжной любви» между родителями, у большинства не было полной семьи, а у кого была, там были чаще всего отцы-алкоголики или еще чего похуже. Тем более такой, как Влад… Красивый, умный, сильный. Упрямый как черт.

Наверное, главной проблемой было то, что я его любила сильнее, чем могла себе позволить. У нашего будущего было больше шансов, если бы я его не любила. Если бы мне было все равно. Есть он, нет его — все одно.

Только рядом с ним я поняла, что именно такого «ненужного» мужа я себе и хотела. Чтобы поворачивать утром лицо вбок, и увидев лицо, не вызывающее во мне ни малейшего шелеста чувств, заново его вспоминать, а перед сном легко забывать. И даже если оно вдруг изменится, не замечать разницы. Я даже готова была расплатиться за это своим телом. Отдавая его тому, кого я не люблю. Во всяком случае, мне так казалось.

Пожалуй, я просто ничего не хотела чувствовать ни к кому, потому что все чувства, которые я к кому-либо, когда-либо испытывала, были болью в разных ее вариациях. Папа ушел, мама постоянно талдычила мне, что скоро помрет, до моей свадьбы не доживет, что я плохая дочь, что я ее брошу, как и отец, и так оно и вышло…

Она оказалась права, по итогу я ее бросила, когда как последняя вертихвостка сбежала с Владом и каждую ночь, прижимаясь к нему, я казнила себя за то, что бросила маму, которая только для меня и жила все эти годы. Быть с ним, оказалось преступлением против нее.