— Долго будешь губы дуть?

— Иди к черту! — Взорвалась, наконец, я. — Почему ты такой хам?! Она старше тебя втрое! А ты так с ней разговариваешь!

— Всего лишь втрое? Я думал, она ровесница египетских пирамид.

— Хватит паясничать! Ты разговариваешь с человеком, который старше тебя как с ровесником!

— А как я с ней должен разговаривать?! Она ездит на другой конец города к тебе в аптеку, ведь в куче аптек, которые она мимо проезжает, нет слабительного и наивной дурочки, которой можно любую лапшу на уши вешать.

— Она мне ничего не вешает!!! — Закричала я, чувствуя, что нижняя губа начинает дрожать от подступающих слез. — Она мне про маму рассказывает!

— Да ну? И как же там самка богомола поживает? Никакого мужичка больше не съела? Оголодала, наверное, бедняжка.

— Это моя мама! — Я перешла на визг, а потом на рукопашку.

Отбив об него все руки и охрипнув от крика, я выскочила из машины. Он выскочил следом. На улице было уже темно и ни машин, ни людей почти не было. Я неслась вдоль дороги, сама не знаю куда. Он бежал за мной. Догнать ему меня ничего не стоило, хотя бы, потому что ноги у него были длиннее моих, но подгоняемая злостью, даже на каблуках я топила на каких-то сумасшедших скоростях, что боялась, что если что не успею затормозить. Я так ни на каких соревнованиях не носилась, как от него.

В какой-то момент в теле просыпалось что-то старое, инстинктивное, собирающееся где-то в центре живота в плотный ком, затягивающийся узел. Напряжение, тревога, азарт, даже ужас. Сквозь заполошный стук сердца и собственное дыхание я слышала, как он бежит следом и каждый волосок на теле вставал дыбом.

Когда он был уже совсем близко, я пыталась сделать маневр и резко свернуть куда-нибудь, иногда это удавалось, иногда нет, но в этот раз не удалось, перехватив меня под живот, он поймал меня и прижал к себе. Как-то раз, за меня попытался заступиться какой-то парень, решивший, видимо, что за мной гонится преступник, но ничего объяснять не пришлось, потому что вопросы у него отпали, когда я врезала Владу по лицу, за свои колготки, по которым из-за него поползла стрелка.

На самом деле сделала я это специально. Лучше я врежу Владу, чем он врежет храброму, но обреченному парню. Пришлось оперативно отвлекать. А потом я снова болталась на его плече, пока он нес меня обратно к машине. В такие моменты мы не разговаривали. Просто молчали. Наступала, наконец, тишина в голове и в сердце. Все было на своих чертовых местах.

— Она не слабительное покупала. — Буркнула я.

— Цианистый калий? — равнодушно уточнил Влад.