— Корвалол и таблетки от давления. Мама плохо себя чувствует... — к горлу подступили слезы, но я их прятала, заталкивая обратно в сердце. Я надеялась, что Влад не знал, но руки на моих ногах сжимались крепче.

— Твою мать так просто не возьмёшь. — Бормотал он тише. — Она Гитлера пережила и тебя ещё переживет.

Я стукнула его по спине.

— Шуточки твои дурацкие. — Буркнула я. До машины оставалось совсем чуть-чуть. Я, кажется, привыкала ездить на его плече.

— Это не шуточки. — Едва слышно, почти незаметно, добавил он.

*

Когда я убрала руки с печати, на выжженной сетчатке глаз остался черный замок, окруженный огнем. Разгоряченное пожаром лицо еще горело, как и кожа на руках и шее. Город словно горячий метал, прилип ко мне, забираясь даже под закрытые веки, где он продолжал гореть и сжигать меня изнутри простым вопросом: насколько существенна моя роль в том, что случилось?

Конечно, я попыталась спасти себя, переложив вину на Владу, но та давила на мои плечи и сжимала мою грудь. Не было никаких плеч Влады. Расчесывая руки и запястья, я с радостью вспомнила о мази, которую не закончила и сбежала с головой в последние сборы. Пока я суетилась у стола, за моей спиной поднимали знамена две армии, одна из которых готовилась защищать меня, другая — нападать. Между ними стояла Влада.

Когда я развернулась, она вскинула руки и, обернувшись вороной, взлетела, направляясь в лес. Не теряя возможности сбежать с поля боя, где меня вот-вот разорвет ужас и вина, я сделала то же самое, направляясь следом.

Мы долго летели сквозь лес, пока не поднялись выше, туда, где над спящими кронами деревьев дрожат звезды. Я бы осталась в этой безмятежной прохладе ночи и тишине, если бы не золотая вереница в лесной мгле. В первое мгновение мне показалось, что это раскаленная лава течет сквозь лес, но спустившись ниже, поняла — это люди.

Войны шли строем, за ними конница, телеги, люди, лай собак и крик ворон. Все смешалось в один живой организм, текущий сквозь ночь и разгонявший тьму множеством фонарей и трещавших факелов.

Их было так много, что до начала вереницы мы так и не добрались, вместо этого развернувшись, направились туда, откуда они шли. Сначала мне показалось, что город, до которого мы добрались, спит, но в нем было так холодно, словно он остыл, и, приглядевшись к заколоченным окнам, я поняла, что он почти полностью пуст.

Я узнала этого город, только тогда, когда заметила стоящий вдали, почти утонувший в лесу замок ворон. Я никогда не видела его с этого ракурса, потому не сразу узнала. Черные острые пики нанизывали небо и отражали лунный свет.