Гостья нестолько поклонилась, сколько кивнула и, сняв с шеи мягкую корзину, положила ту на колени Влады. Стоящий рядом, старый воин потянулся к корзине, собираясь ее придержать, но Влада раздраженно отпихнула его руку, самостоятельно разворачивая широкие полы и комок тряпок, в которых оказался младенец.

Судя по тому, что на белоснежных пеленах была кровь, как и на самом младенце, тот родился несколько часов назад. Это явно была ворона, характерные черты лица, которые проступали даже у младенца, черные волосы и родимое пятно под мышкой, такое же, как у меня и моего сына. Оно было у меня тут, оно было у меня там, и почему-то, я была уверена, что похожее есть у всех присутствующих ворон.

По шее побежали мурашки. Я часто в детстве разглядывала его. Мне почему-то оно нравилось, и оно всегда было моим секретом. Не знаю, что такого в нем было секретного, но почему-то я его хранила как секрет и маме говорила никому о нем не рассказывать. Только тут я об этом вспомнила.

Быстро проверив наличие пятна у ребенка, который от ее манипуляций начинал просыпаться, Влада махнула рукой служанке и та поднесла спящего принца матери. Осторожно, словно прикасается к сокровищу, Влада развернула дорогие пелёнки с рюшами и королевскими гербами. Почти такой же мальчик открыл черные вороньи глазки, сладко зевнул и снова закрыл.

На какое-то время она зависла над ним, держа в руках сжатые кулачки сына, пока не послышался тихий стук в дверь и требование пустить к жене. Пока старый ворон дошел до двери, пока ответил, Влада в это время выпустила руку сына и запустив пальцы в свои волосы под затылком, выцепила ногтями длинную черную прядь, которую отсекла молчаливая гостья.

Она же хотела сама ею перевязать запястья лежащих рядом младенцев, но Влада отпихнула ее руку, и сама перевязала руки своими отсеченными волосами. Поверх перевязанных ручек легла исхудавшая, костлявая рука Влады, а поверх нее, ладонь с короткими пальцами, усеянными перстнями. Немой рот гостьи зашевелился, и волосы под руками истлели.

Все мое нутро, словно сжали в кулаке. У сына, через несколько часов после рождения, на запястье появилось красное пятно, на том же месте, где у этих двух мальчишек истлели черные волосы Влады. Врачи сказали, что оно, скорее всего, исчезнет потом, со временем оно перестало быть таким ярким, выцвело и потемнело, но по форме это было то же самое, что я сейчас видела перед своими глазами на запястьях младенцев.

Истлевшие волосы черным пеплом осели на руках и появилось родимое пятно, по которому Влада провела рукой. Редаргар уже колотил в двери, грозясь выломать двери, а за горизонтом поднималось солнце. Время неслось вперед, но Влада продолжала, не шевелясь смотреть на сына, держа его за ручки. Он не спал и смотрел на нее мутными детскими глазами, пока, наконец, она не выдержала и, склонившись над ним, не начала осыпать все его маленькое тельце хаотичными поцелуями.