Королева не хотела ей доверять внука, но они спешили и двигались в одиночестве, большая часть местных уже была далеко впереди, потому пришлось соглашаться на немую девку из простых.

Новая кормилица на удивление понравилась королеве, вероятно, потому, что была немая, кланялась низко и ни взглядом, ни делом, не перечила властной бабке.

Стерев указательным пальцем слезу из уголка глаза, я дотронулась до печати, напротив которой лежала и размазала ее по профилю вороны, от черного глаза вниз к клюву, пока палец не перестал оставлять влажный след.

Голова гудела, и резко вставать я не решилась, вместо этого прикусив щеку изнутри, перевернулась на спину и выдохнула сквозь зубы от облегчения. Рука жутко затекла и теперь кололась множеством иголочек, кожу на лице стянуло от слез, глаза щипало и только проснувшись, я снова хотела спать. Хотя, вероятно, я не спала.

Не знаю, что это и как это со мной происходит, но мне лень искать для этого термины. Я пыталась найти подходящий, но каждый раз была неточность, которая мешала его применить. Единственное слово, которым я все это называла — мракобесие, но в последнее время, я произношу его с некоторой теплотой.

Когда боль в голове немного отступила, я дотянулась до губ и пробежалась по ним кончиками пальцев. Мне казалось, что я чувствую прикосновения от поцелуев к детской спинке. Младенческий запах сына. Хотелось закрыть глаза и снова вернуться туда, чтобы поцеловать его, но мне пришлось напомнить себе, что это не мой ребенок, это Влады ребенок. Я уже сама не верила в свою версию, но словно упрямый баран продолжала за нее цепляться.

Мечась между привычкой доказывать себе, что я не она и это не мое прошлое, и новыми воспоминаниями, которых почему-то не было среди того, что свалилось на меня тогда на озере, я вдруг вскинула руку и не сразу решилась заглянуть под мышку.

Я сначала вскинула руку, а потом подумала, что не хочу смотреть. Опустила, а потом подумала, что все равно сведу себя с ума не посмотрев. Снова вскинула руку. Родинка была на месте. Такая же, как у Влады, такая же как у ее сына, у моего и у меня на земле. Захотелось сковырнуть ее, чтобы не перечила мне, но все это без толку.

Опустив руку, я отвернулась от фактов и решила, что хватит валяться, нужно сесть. Я хотела пойти, проверить, отправила ли я мазь для того мальчишки, но до того как я поднялась на ноги, я заметила корзинку, в которой отправляла мазь. Я уж было решила, что забыла отправить ее, и мне вообще померещилось это в очередном видении или сне, не знаю, что это, но корзина валялась на боку у порогов и я ее так не оставляла.